This is Default Slide Title

You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

Read more

This is Default Slide Title

You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

Read more

This is Default Slide Title

You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

Read more

Home Col Widget 1

This is first homepage widget area. To customize it, please navigate to Admin Panel -> Appearance -> Widgets and add widgets to Homepage Column #1.

Home Col Widget 2

This is second homepage widget area. To customize it, please navigate to Admin Panel -> Appearance -> Widgets and add widgets to Homepage Column #2.

Home Col Widget 3

This is third homepage widget area. To customize it, please navigate to Admin Panel -> Appearance -> Widgets and add widgets to Homepage Column #3.

История русской литературы XIX века: 1800-1830-е годы. Часть 1 В.Н. Аношкина

У нас вы можете скачать книгу История русской литературы XIX века: 1800-1830-е годы. Часть 1 В.Н. Аношкина в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Рассказывается о несчастной любви дочери князя Предславы к юному богатырю Добрыне: Любовники становятся жертвой его ревности. Повесть далека от исторической правды. Действие в ней погружено в атмосферу сказки. Здесь Батюшков не оригинален: Участие Батюшкова в историческом европейском походе русской армии, завершившемся полным разгромом Наполеона и вступлением русских войск в Париж, заставило писателя обратиться к событиям современности.

В отличие от Карамзина он приходит в этот замок не как простой путешественник, а как участник великого исторического события, затронувшего судьбы всего европейского человечества. Поэтому нервом очерка является дух стремительных исторических перемен.

Автор чувствует себя не только наследником французской культуры, но и участником исторических событий, решающих судьбы Франции и всей Европы. Образ Франции у него многолик: Современные события воспринимаются автором сквозь историческую призму разных эпох. Современность является продуктом истории, прямым следствием ее. Петербург Александра I и искусство Нового времени поставлены у Батюшкова в связь с реформаторской деятельностью Петра.

При этом Батюшков стремится дать своим героям язык, соответствующий их времени. Но изобразить прошлое в его жизненной конкретности Батюшкову все-таки не удается. В процесс развития русской литературы войдет его умение воспринимать современность как продукт истории. В году Пушкин писал: Драматургия начала XIX века развивалась в русле общих переходных процессов предромантического движения в русской литературе этого времени.

Традиции высокой трагедии классицизма развивал очень популярный тогда драматург В. Он написал пять трагедий: Новаторством Озерова-драматурга было то, что в высокую трагедию он ввел элементы сентиментализма. Значительно реформировал драматург и язык трагедии, сделав его легким, естественным и правильным, не оскорблявшим эстетического вкуса. Но при этом трагедии его оказались лишены чувства историзма: Капниста, попытался возродить А.

А высокие традиции поэтической комедии Капниста были вытеснены тогда переводными французскими сентиментальными драмами. Шаховской вернул русской комедии значительность проблематики и вывел этот жанр на первое место в театральном репертуаре.

Но на фоне общенационального подъема х годов его пьесы воспринимались с энтузиазмом и были актуальными. В подмосковной усадьбе князя Кермского находит приют итальянец Монтони — сентиментальный и хитрый лицемер. Дочь Кермского Софья влюблена в графа Вельского. Монтони хочет помешать свадьбе и завладеть богатым приданым невесты. Он обманывает Вельского, становится женихом Софьи, но в последнюю минуту его козни разоблачаются, его с позором изгоняют.

В характере Монтони органически соединяются коварство и ложная чувствительность: Княжна Кермская, тетка Софьи, воспитанная на чувствительных романах Ричардсона, оказывается помощницей Монтони. На весь мир она смотрит сквозь страницы переводных книг: В пьесе разоблачаются нелепости сентиментального воспитания, порождающего вопиющий разрыв с действительностью.

Граф Пронский юношей вышел в отставку, начитавшись иностранных книг, и пустился путешествовать. Он живет в призрачном идиллическом мире, влюбляется в дочь мельника Меланью, которую называет по-французски Мелани, и собирается жениться на ней.

Но как только Пронский соприкасается с действительной жизнью, в нем просыпается ярый крепостник. Вся пьеса пронизана критикой лживости сентиментального простодушия. Современники считали, что в лице графа Пронского Шаховской вывел Карамзина. Однако полемический пафос пьесы шире. Шаховской выступает здесь против карамзинизма как литературного направления. Он использует с пародийной целью не столько произведения Карамзина, сколько литературную продукцию его последователей. И биография, и образ мысли Пронского во многом напоминают, например, черты жизни и творчества В.

Романс, сочиненный Пронским, — очевидная пародия на романс Измайлова, включенный в его путешествие. Успех комедии упрочил литературную известность Шаховского. Его комедии высоко поднялись над пестрым театральным репертуаром того времени: Шаховской принимал участие в Отечественной войне года: Современники Шаховского — драматурги Б. Писарев — ограничивались в основном переводами-приспособлениями иноязычных пьес к русской действительности. Шаховской создал оригинальную русскую комедию. В ней дана широкая картина жизни дворянского общества в год окончания Отечественной войны.

В центре конфликта — столкновение патриотов с космополитами. Патриоты — участники войны, князь Холмский, полковник Пронский. Космополиты — граф Ольгин, графиня Лелева и их окружение: Положительные герои, как и принято в пьесах классицистов, — рупоры авторских идей.

Они много говорят о любви к России, но их любовь основана на вере в незыблемость старых патриархальных устоев. Князь Холмский иронизирует по поводу графа Ольгина, который даже свои болезни. Более живыми красками написаны отрицательные персонажи — злоязычный граф Ольгин, старая княжна Холмская, графиня Лелева, сентиментальный поэт Фиалкин.

Внешность Фиалкина не имеет ничего общего с внешностью Жуковского, но сам характер творчества пародирует темы и мотивы его баллад:. Образ Фиалкина обобщает не только черты Жуковского, но и В.

Современники приняли комедию односторонне, все в ней свели они к сатире на Жуковского. Но вот живой портрет друга Гнедича и Жуковского, еще щеголявшего в юности вольнодумством, — графа С. Злоязычие Уварова, его склонность к сплетням и интригам отразились в характеристике графа Ольгина. В этой комедии Шаховской добился больших успехов в передаче разговорной речи. Таким образом, деятельность Шаховского во многом подготовила появление на русской сцене первой реалистической комедии.

Возникновение и утверждение романтизма в русской литературе От классицизма к романтизму: Из истории международных связей русской литературы. Вольное общество любителей словесности, наук и художеств. Русская историческая драматургия начала XIX века гг. Данте и русская литература х годов: Вопросы стилевого новаторства в русской поэзии XIX века: Предромантизм в русской лирике.

Книга о русской лирической поэзии XIX века. Развитие стиля и жанра. Мотивы древнерусской литературы в русской романтической поэзии первой четверти XIX века.

Жанр исторической баллады в русской поэзии первой половины XIX века: Русская литературная сказка XIX века в ее отношении к народной сказке. Поэтическая система жанра в историческом развитии. Рука и сердце брата. Из истории чешско-русских литературных связей первой половины XIX века. Русская литература и изобразительное искусство. Очерки о русском национальном пейзаже середины XIX века. Под сенью дружных муз: Античность в русской романтической поэзии: Время — метод — характер: Образ человека в художественном мире русских классиков.

Жанры русской поэзии первой половины XIX века и фольклор: В письме к Н. Прекрасно только то, чего нет — в эти минуты тревожно-живого чувства стремишься не к тому, чем оно произведено и что перед тобою, но к чему-то лучшему, тайному, далекому, что с ним соединяется и чего в нем нет, но что где-то и для одной души твоей существует. И это стремление есть одно из невыразимых доказательств бессмертия: Звезда на темном небе — она не сойдет на землю, но утешительно сияет нам издали и некоторым образом сближает нас с тем небом, с которого неподвижно нам светит!

Жизнь наша есть, так сказать, ночь под звездным небом; наша душа в минуты вдохновенные открывает новые звезды; эти звезды не дают и не должны давать нам полного света, но, украшая наше небо, знакомя с ним, служат в то же время и путеводителями по земле!

Но что же этот отзыв создания? Не голос ли самого Создателя? Все мелкие, разрозненные части видимого мира сливаются в одно гармоническое целое, в один, сам по себе несущественный, но ясно душою нашею видимый образ. Что же этот неосуществленный образ? Ощущение и слышание душою Бога в создании.

И в ней, истекшей от Бога, живет стремление творить по образу и подобию Творца своего, то есть влагать самое себя в свое создание. Но Создатель всего извлек это все из самого себя: Человек не может творить из ничего, он только может своими заимствованными из создания средствами повторять то, что Бог создал своею всемогущею волею. Сей произвольный акт творения есть возвышенная жизнь души; целью его может быть не иное что, как осуществление того прекрасного, которого тайну душа открывает в творении Бога и которое стремится ясно выразить в творении собственном.

Сие ощущение и выражение прекрасного, сие пересоздание своими средствами создания Божия есть художество. Что же такое художник? Творец; и цель его не иное что, как само это творение, свободное, вдохновенное, ни с каким посторонним видом не соединенное. В чем же состоит акт творения? В осуществлении идеи Творца. Жуковский первым в нашей литературе утвердил столь высокий взгляд на поэзию.

Поэзия — отражение идеального мира, к которому стремится и о котором тоскует на земле душа. Поэзия приоткрывает нам его. Из религиозно-возвышенного понимания природы поэтического творчества прямо вытекает высочайшее требование Жуковского к самой личности поэта, запечатленной в его создании. Творец вложил свой дух в творение: Таков истинный смысл его призвания, его великого дара, который в то же время есть и страшное искушение, ибо в сей силе для полета высокого заключается и опасность для падения глубокого.

Исполнит ли поэт свое призвание, когда, с одной стороны, будет иметь в виду одно только художественное совершенство произведений своих, а с другой — только успех, то есть гордое самоубеждение в своем превосходстве, и чародейную сладость хвалы и славы?

И если он есть дух чистоты, если художественное создание какой бы, впрочем, ни был предмет его проникнуто им так же, как образец его, Божие создание, Духом Создателя, то и действие его дело поэта, заключенное в его слове будет благодатно, как действие неизглаголанного мироздания на душу, отверстую его святыне.

Жуковский утвердил в русской литературе на целый век писательское представление о божественной природе поэтического слова, о духовно преобразующей роли литературы, о действенном характере ее художественных образов.

Поэтом может быть лишь человек с верующей душой и чистым сердцем. Русская литература обязана Жуковскому возвращением в нее христианского идеала. Если классицисты тосковали по Элладе и в качестве образца указывали на искусство Древней Греции, то романтики обратили внимание на христианское Средневековье.

Романтизм утолил религиозную жажду европейского общества в эпоху кризиса веры в разум после Великой французской революции, обманувшей надежды просветителей. Но в русских условиях этот возврат к христианским ценностям совпал с моментом самоопределения новой русской литературы, национально-самобытной, восстанавливающей нарушенную в Петровскую эпоху преемственную связь с культурой отечественного православно-христианского Средневековья.

Во всех своих произведениях Жуковский открывал красоту христианских идеалов, и в этом главным образом заключается его национальное своеобразие. Но почему Жуковский для поэтического удовлетворения христианских чувств обращался к Западу, к немецкой и английской поэзии?

Жуковский в своих переводах не столько воспроизводил содержание оригинала, сколько развертывал потенциальные возможности, которые в нем были скрыты применительно к русским проблемам и творческим задачам. Изучавшие русский язык по переводам Жуковского иностранцы отмечали, что стихи русского поэта казались им порой оригиналами, а оригиналы, с которых делались эти переводы, — копиями. Сам Жуковский говорил, что в поэзии переводчик не раб, а соперник: Мой ум, как огниво, которым надобно ударить об кремень, чтобы из него выскочила искра.

Как отмечает доктор филологических наук В. Он переводил поэтические произведения многих и разных авторов: Он сочинял по мотивам литератур разных народов, причем обычно обращался не к первоисточнику, а продолжал предромантические и романтические традиции.

Жуковскому, бесспорно, были близки представления немецких романтиков, в частности Ф. Шлегеля, об освоении исторического опыта наций, их культурных достижений; имелись в виду не только народы Западной Европы, но и Древнего Востока, Ирана, Индии. Опираясь на различные источники — обычно произведения немецких и английских романтиков, Жуковский лирически сопереживал, сближаясь с людьми разных национальностей.

Он искал чувствительные сердца, губительные страсти, увлекательную романтику и нравоучительные коллизии во всех концах земли.

Но все эти общечеловеческие переживания перелагались у Жуковского на русскую почву, получали русифицированное выражение на родном языке, ради обогащения которого они в столь разнообразном виде и представлялись.

Тонкий и чуткий филолог С. Шиллер в своей балладе — поэт-историк. Он стремится к достоверной передаче нравов рыцарских времен. Жуковский, сохраняя сюжет Шиллера, наполняет его русским сердечным содержанием. Он стремится, чтобы его читатели приняли историю платонической любви рыцаря как образец, достойный подражания, как идеал одухотворенных христианских чувств.

Шиллер по католической традиции ставит в центр волю, Жуковский по православно-христианской — сердце. Аверинцев, — отказ от любви, но поэтическая энергия слов говорит о другом: Любовь как бы разлита, растворена в самом звучании: У Шиллера будущая монахиня предлагает взамен отвергаемой земной любви отстраненное, беспорывное благорасположение. У Шиллера дева наклоняется над долиной — долина внизу, под ней. Столь интимное переживание духовной любви у Жуковского связано, конечно, с особенностями православия, где на первом плане, как мы заметили, стоит не волевое, а сердечное начало.

Но дело еще и в другом. Романтизм Жуковского в отличие от романтизма на Западе выполняет несколько иную историческую миссию. Шиллера отделяют от эпохи Средневековья, по крайней мере, три века существования в Западной Европе светской культуры. Он смотрит на события баллады издали.

У Жуковского дистанция короче. Наша литература еще только вступает в стадию оформления. Литература создается в России узкой прослойкой просвещенных людей. Ее окружает мощная стихия народной жизни, всецело остающейся в лоне православно-христианского сознания. Эта устремленность к синтезу и придает романтизму Жуковского вневременную общенациональную значимость, которую проницательно чувствовал Пушкин, завершивший дело, начатое Жуковским. Василий Андреевич Жуковский родился 29 января 9 февраля года в селе Мишенское Белевского уезда Тульской губернии.

Он был незаконнорожденным сыном помещика Афанасия Ивановича Бунина. Мать его, Елизавета Дементьевна Турчанинова пленная турчанка Сальха , жила в усадьбе Мишенское сначала в качестве няньки при детях Буниных, потом домоправительницы экономки. Это позволило Жуковскому сохранить звание дворянина и избежать трудной участи незаконнорожденного ребенка.

Мальчик был принят в дом отца и вскоре сделался всеобщим любимцем. Он рос в окружении старших сестер по отцу и их дочерей.

Женская атмосфера дома Буниных отразилась на его характере — мягком, чувствительном, мечтательном. Двусмысленное положение его в этой семье, болезненные отношения с матерью, служанкой отца и сестер, способствовали раннему духовному созреванию. В году Жуковский был определен в Благородный пансион при Московском университете.

Годы учебы в пансионе сыграли решающую роль в формировании мировоззрения и эстетических вкусов Жуковского. Опытные и уважаемые наставники этого учебного заведения — директор университета И.

Тургенев, друг Карамзина, бывший воспитатель Александра I, и настоятель пансиона д. Прокопович-Антонский — уделяли большое внимание духовному образованию воспитанников: Вскоре Жуковский стал членом этого общества и автором стихов, в которых он подражал Ломоносову, Державину и Хераскову, а также рассуждений на морально-этические темы. Тургенев по просьбе Буниных опекал юного воспитанника, ввел в свое семейство. В его доме часто собирались известные писатели во главе с Карамзиным.

Преждевременная смерть Андрея Тургенева в году была первой тяжелой утратой для Жуковского. Воспоминания о юношеской дружбе согревали его душу на протяжении всей жизни и отразились во многих лирических стихах. В декабре года Жуковский окончил пансион с серебряной медалью и определился на государственную службу. В начале года Александр Тургенев вместе с Жуковским, А.

Они увлекались сентиментализмом и считали себя последователями Карамзина. Кроме литературных, общество ставило перед собою моральные цели. Жуковский выступал на его заседаниях с речами о дружбе, о страстях, о счастии. Духовный рост укрепляла специальная переписка, в которой друзья делились друг с другом успехами и трудностями самоусовершенствования. Дружба питалась высокими христианскими идеалами и отличалась взаимной доброжелательностью и нравственной требовательностью к себе и ближнему.

К службе своей Жуковский вскоре охладевает, да и в дружеском кругу начинаются разногласия. В году он уходит в отставку и уезжает на родину, в Мишенское, чтобы целиком отдать свой деревенский досуг литературе. Элегия стала одним из ведущих жанров в поэтическом творчестве Жуковского. Она была созвучна интересу сентименталистов и романтиков к драматическому содержанию внутренней жизни человека. При этом жанр элегии У них существенно изменился по сравнению с классицистами. Но беды и несчастия воспринимались как факты случайные.

Они не колебали веры в добрую природу человека и в разумную организацию мира. Тоскуя по возлюбленной, классицист Сумароков, например, рассуждал:. Его несчастье отнюдь не свидетельствует о том, что мир трагичен в своих основах и что всем людям суждено страдать и бедствовать.

Такая грустная случайность выпала лишь на его долю. Поэт-романтик грустит иначе и по другому поводу. Его грусть касается самих основ мироустройства, в ударах судьбы он склонен видеть не случайность, а проявление самой сущности жизни: Романтическая личность, утверждая себя, сталкивается с коренными проблемами бытия: В элегической поэзии Жуковского содержатся в сжатом виде те проблемы, которые будут решать герои Пушкина и Гоголя, Лермонтова и Некрасова, Тургенева и Чехова, Толстого и Достоевского.

В таинственной тишине обостряются чувства, пробуждается внутреннее зрение, душа откликается на коренные, вековые вопросы бытия. На сельском кладбище перед юным поэтом встает вопрос о смысле жизни.

Смерть у Жуковского — это великий уравнитель:. Смерть еще и великий учитель. Перед ее лицом проясняются истинные и ложные ценности жизни. Она обнажает тщетность мирских благ, богатства и славы.

Она указывает человеку на вечную правду христианской морали: Однако в ней уже появляются признаки романтизма.

Если в поэзии сентименталистов на первом плане был культ ощущений, чувствительного сердца, то Жуковский от чувствительности переходит к решению глубоких этических вопросов, мировоззренческих проблем.

Душевное перерастает в духовное, подчиняется ему и контролируется им. На исходе XIX века русский поэт и философ В. Он заметил, что вместе с Жуковским наша литература явилась на свет не на гранитных набережных Петербурга, не на Красной площади в Москве, -.

Это достигается с помощью особого поэтического синтаксиса, утверждаемого Жуковским. В любом поэтическом произведении диалектически взаимодействуют между собой два вида членения речи и два типа соотношений смыслов и слов. Первый вид — естественное синтаксическое деление и объединение словесных и смысловых групп. Второй вид — метрико-ритмическое их деление и объединение. В результате слово вступает в ассоциативное соотношение с другими словами: Создается впечатление, что смыслы рождаются не в словах, а как бы между словами.

В словах начинают пробуждаться не постоянные, а побочные, дополнительные значения: Стиховые связи рождаются еще и поверх связей языковых, синтаксических. И слова начинают сопрягаться друг с другом не только через логику их основных значений, а еще и через смысловые ореолы, ассоциации. Это открытие Жуковского оказало огромное влияние на психологизацию слов в русской поэзии. Вторая строфа состоит из четырех стихов-возгласов, между которыми нет логической связи.

Но связь эмоциональная есть: Слова, освобожденные от жесткой синтаксической взаимозависимости, начинают вступать с собою в причудливые ассоциативные сцепления, в результате которых природа одухотворяется в своей нерасчлененной целостности. Этот поэтический прием распространяется у Жуковского на всю элегическую и пейзажную лирику. Поэтическое слово становится емким и многозначным, богатым психологическим подтекстом.

Основной пафос поэзии Жуковского — утверждение романтической личности, утонченное исследование внутреннего мира. Поэзия у него разрушает рационалистический подход к поэтическому слову, свойственный классицизму и просветительскому реализму. Слово у Жуковского не используется как общезначимый термин, а звучит как музыка, с помощью которой он улавливает в природе какую-то незримую таинственную жизнь, трудноуловимые излучения и импульсы, которые через природу Бог посылает чуткой и восприимчивой душе.

Жуковский склонен думать, что за видимыми вещами и явлениями окружающего нас природного мира скрывается образ Творца. Видимый образ природы в его восприятии — это символ невидимых божественных энергий. У Жуковского в элегиях есть целая философия воспоминаний. Он убежден, что все чистое и светлое, что дано пережить человеку на этой земле, войдет в будущую, вечную жизнь, которая ждет каждого человека за порогом земного бытия.

Жуковский не уставал повторять, что истинная родина души не здесь, а там, за гробом, что в земной жизни человек странник и залетный гость. Земные испытания приносят ему немало бед и страданий, но счастье и не может быть уделом, целью жизни человека на земле:. Мысль о непрочности и хрупкости земного бытия, о неверности земного счастья, о неизбежности трагических испытаний вносит в элегии Жуковского устойчивый мотив грусти и печали.

Печаль в элегиях Жуковского — грусть с оттенком светлой радости, сладкого упования. Оптимизм этой грусти основан на глубокой христианской вере. В стихотворении сопоставляются разные жизненные судьбы двух друзей. Действие происходит в Древней Греции в эпоху зарождения христианства. Эсхин возвращается под родимый кров после долгих странствий. В погоне за мирскими благами он изведал все: Но счастье как дым, как тень от него улетало. Теон был скромен в желаниях. Он остался дома, вел тихую жизнь, любил и потерял свою спутницу жизни.

Неподалеку от его хижины — ее могила. Он знает, что блаженство надо искать не там, где искал его Эсхин, — земные блага тленны:. Любимая Теона умерла, но сладость любви хранится в памяти сердца: Все плотское гниет, превращается в прах. Но все, что возвышает нас над бездуховной тварью, что делает нас людьми, по замыслу Творца о человеке, никогда не умрет и будет с нами вечно — и здесь, и там, за гробом:.

В году случилось событие, которому было суждено сыграть важную роль в жизни Жуковского и по-своему отразиться на судьбах всей отечественной литературы, на русском понимании духовной природы любви. У старшей сестры Жуковского по отцу, Екатерины Афанасьевны Протасовой, жившей в Белеве, в трех верстах от Мишенского, подрастали две дочери — Маша и Александра.

Она тиха и послушна, очень религиозна, очень склонна к малым мира сего — бедным, больным, убогим. Русский скромный цветок, кашка полей российских. Это — жизнь, резвость, легкий полет, гений движения. Пришло время учить девочек, а средства скромны. Жуковский согласился быть их домашним учителем. Так начался возвышенный и чистый любовный роман Жуковского и Маши Протасовой, который продолжался до преждевременной смерти его героини в году.

Екатерина Афанасьевна, мать Маши, узнав о ее чувствах к Жуковскому, заявила сурово и решительно, что брак невозможен по причине близкого родства. Ни уговоры, ни подключения к ним друзей, ни сочувственное вмешательство высокопоставленных духовных лиц не могло поколебать решение Екатерины Афанасьевны Протасовой.

История этой романтической любви нашла отражение в цикле любовных песен и романсов Жуковского. По ним можно проследить перипетии этого чувства, глубокого и чистого во всех его состояниях. В этой любви, одухотворенной и чистой, совершенно приглушены всякие чувственные оттенки. На первом плане здесь сродство любящих душ, своеобразная любовная дружба, в которой чувство бесплотно и идеально. Образ любимой девушки столь властно овладевает душою героя, что грезится ему везде: Поэт настолько проникается мыслями и чувствами любимой, что понимает ее без слов: И даже самого себя он воспринимает ее глазами:.

Поэт жертвенно устраняется, желая любимой счастья, и просит лишь о том, чтобы она не забывала его и сохранила к нему дружеские чувства.

Горечь разлуки смягчается другим, врачующим чувством: В году Маша, с благословения Жуковского, выходит замуж за доктора медицины И. Мойера, человека благодушного и сентиментального на немецкий манер. Это был брак по рассудку, продиктованный желанием получить независимость от того семейного рабства, в котором девушка оказалась.

Мойер с пониманием относился к платонической любви Маши и Жуковского. Появилась возможность посещать молодое семейство, общаться с Машей. Отголоски этого печального романа звучат во многих произведениях Жуковского: В начале лета года войска Наполеона перешли через Неман и вторглись в русские пределы. В августе Жуковский покинул родной край поручиком Московского ополчения. Ночь на 26 августа он провел в засаде на окраине Бородинского поля, в резерве армии Кутузова.

Участвовать в самом сражении ему не пришлось: Это был воинственный восторг, обнявший сердца всех. Каждый стих повторяем был, как заветное слово. Подвиги, изображенные в стихотворении, имена, внесенные в эту летопись бессмертных, сияли чудным светом.

Поэт умел изобразить лучшие моменты из славных дел всякого героя и выразить его лучшим словом: Секрет успеха нового произведения Жуковского объясняется не только актуальностью патриотической темы, но и тем, что он раскрыл ее с неожиданной и проникновенной для соотечественников стороны. Сюжетно произведение построено как цикл заздравных гимнов, которые в ночь перед битвой произносит певец в стане воинов, воодушевляя их на бой с врагом.

Наиболее значимые, ударные места в этих гимнах подхватывает хор ратников. Потом он славит Отчизну, находя для ее характеристики теплые слова и лирически-задушевные интонации:. Патриотическое чувство безмерно расширяется и углубляется за счет сопряжений интимного и общего, частного и исторического. Однако одический стиль у Жуковского теряет свойственный классицизму холодноватый рационализм, приобретает эмоциональное, личностное звучание, потому что Жуковский искусно сплавляет его со стилем элегическим.

Огромной заслугой Жуковского, отмечает исследователь его творчества И. Он настолько расширил пределы внутренней жизни человека в поэзии, что в нее смогло войти как ее органическая часть то, что для поэтов прежней эпохи в том числе Державина оставалось вовне. В понимании содержания душевной жизни Жуковский произвел подлинный переворот, понятый и оцененный не сразу. Это и сфера добра, морали, истины, и религия, и природа, и таинственная область чудесного, и, более того, сфера общественного долга, гражданственности, патриотизма.

Оно выражает сложную целостность человеческого сознания. Для последующей русской лирики это имело решающее значение. После Жуковского в лирике все становится личным переживанием — не только любовь, дружба и т. Вообще единство гражданской и личной тематики превратится в характерную особенность русской поэзии XIX-XX веков.

Послание, написанное по горячим следам битвы, печатается впервые в походной типографии при штабе Кутузова. Но в конце декабря Жуковский тяжело заболевает горячкой и после лечения в госпитале в январе года покидает действующую армию.

Давний покровитель Жуковского поэт И. Дмитриев поднес его стихи вдовствующей императрице Марии Федоровне. С года Жуковский приглашается на должность ее чтеца.

Саути, Вальтера Скотта и др. По своему происхождению баллада восходит к устному народному творчеству. И обращение к ней писателей сентименталистов и романтиков связано с пробудившимся у них интересом к национальному характеру, к местному колориту. А обилие в балладах народных легенд, поверий, фантастических и чудесных происшествий отвечало пристрастию романтиков ко всему иррациональному, неподвластному рассудку и логике.

В балладах отражалось миросозерцание христианина, озабоченного религиозно-нравственными проблемами, ощущающего за видимыми предметами и явлениями, характерами и событиями окружающего мира проявление действующих в нем невидимых сил, стоящих над природой и человеком. Это силы добрые и злые, божеские и сатанинские, незримо участвующие в судьбах людей. Такой взгляд на жизнь соответствовал романтическому мироощущению, разрывавшему связь с просветительским рационализмом.

Через приобщение к опыту зрелых литератур Западной Европы Жуковский добился в этом значительных успехов. Искусство Жуковского в этих стихах достигает художественной изощренности, которая предвосхищает зрелого Фета с его известной эстетической установкой: Поражает многоголосие поэтических интонаций и стилистических мелодий в балладах Жуковского, не только обнимающих в сжатом виде всю пушкинскую эпоху в истории русской поэзии, но и выходящих за ее пределы во времена х годов, в эпоху Фета и Некрасова:.

Исследователь поэзии Жуковского В. Касаткина обращает внимание на то, что через все баллады Жуковского проходит одна волнующая поэта проблема — проблема аморальности, греховности человека: Жуковский показал в своих балладах аморальность индивидуализма, наполеоновского властолюбия и самовластия.

В основе большинства его баллад — тема преступления и наказания, причем наказанию отводится в них главное, решающее место. Источником наказания чаще всего является совесть — глас Божий в душе человека, приводящий преступника к покаянию.

Но если совесть в душе преступника спит, Бог наводит на грешника внешнюю кару, поднимающуюся как бы из глубины жизни: Злой поступок, как облако, сгущает вокруг себя клубок событий, которые, в конце концов, обрушиваются на голову преступника. В поединке добра со злом в конечном счете всегда побеждает добро, а зло наказывается. Жуковский убежден, что таков закон миропорядка, нравственный закон, источник которого находится не в руках слабого человека, а в деснице всемогущего Творца.

Несчастная Людмила гибнет потому, что слишком неумеренно и безоглядно желает быть счастливой. Стремление к тонкости мысли и точности ее словесного выражения нередко приводило Карамзина, а особенно его эпигонов к манерности, вычурности, чрезмерной перифрастичности.

Резкий разрыв с церковнославянизмами, с высоким стилем древнерусской литературы и русского классицизма ограничивал возможности нового слога изображением интимных переживаний. Сам Карамзин это чувствовал и в поздних трудах пытался исправить свои недостатки. Начало XIX века в истории русской литературы было отмечено спорами о языке. В лице адмирала и русского патриота А. Старовер, поклонник языка Ломоносова, Шишков был литературным классиком с весьма существенными оговорками. В противовес европеизму Карамзина он выдвинул идею народности литературы.

Но проблема народности — важнейший признак не классицистического, а романтического мироощущения. С этой точки зрения Шишкова можно тоже причислить к предромантикам , но только не прогрессивного, а консервативного направления, отрицавшего послереволюционную западную действительность с аристократических дворянских, а не с демократических позиций.

В них Шишков ратовал за возвращение литературы к устному народному творчеству, к народному просторечию, к православной церковнославянской книжности. Шишкову казалось, что реформа языка, осуществленная Карамзиным, антипатриотична и даже антирелигиозна. Где нет в сердцах веры, там нет в языке благочестия. Шишков ошибочно считал русский язык наречием языка церковнославянского и полагал, что все выразительное богатство его заключается в использовании славянизмов из богослужебных книг.

Иногда критика его была меткой и точной. Здесь Шишков подходил к пониманию неповторимого своеобразия национального характера вообще и басенного стиля Крылова в частности.

В пику карамзинской Шишков предложил свою реформу русского языка: Большинство его нововведений не прижилось в русском языке.

Шишков был искренним патриотом, но плохим филологом: Однако пафос его статей вызвал сочувственное отношение у многих литераторов. И когда Шишков вместе с Г.

Крылов, а позднее В. Это вызвало дружный отпор со стороны молодежи, поддерживавшей литературный авторитет Карамзина. В противоположность официальной напыщенности здесь господствовала простота, естественность, открытость, большое место отводилось шутке. На заседаниях общества оттачивались юмористические жанры русской поэзии, велась смелая и решительная борьба со всякого рода официозом, формировался тип независимого, свободного от давления всяких идеологических условностей русского литератора.

Общество превратилось в центр литературной жизни и общественной борьбы второй четверти XIX века. Во времена Карамзина и Жуковского огромная роль отводилась таким переводам-перевыражениям, с помощью которых обогащался наш литературный язык, становились общенациональным достоянием сложные философские мысли, утонченные психологические состояния. Их спор вскоре разрешила сама история русской литературы, явившая Пушкина, диалектически снявшего в своем творчестве возникшие противоречия.

Примечательно, что сам Карамзин в этих спорах участия не принимал, а к Шишкову относился с уважением, не питая на его критику никакой обиды. Замысел этого капитального труда возник у Карамзина давно. Еще в году он писал: Все эти способности, конечно, были у Карамзина, но, чтобы осилить капитальный труд, связанный с изучением огромного количества исторических документов, требовалась еще и материальная свобода и независимость. И тогда друг Карамзина, товарищ министра просвещения М.

Муравьев, обратился к Александру I с ходатайством о помощи писателю в осуществлении его замысла. В именном указе от 31 декабря года Карамзин был утвержден в качестве придворного историографа с ежегодным пенсионом в две тысячи рублей. О том, как нужно писать историю, Карамзин говорил: Он не должен, руководимый пристрастием, искажать факты, преувеличивать счастие или умалять в своем изложении бедствия; он должен быть прежде всего правдив; но может, даже должен все неприятное, все позорное в истории своего народа передавать с грустью, а о том, что приносит честь, о победах, о цветущем состоянии, говорить с радостью и энтузиазмом.

В году, в связи с хлопотами по изданию завершенных восьми томов, он переехал в Петербург. Здесь он невольно оказался близок ко двору, лично общался с Александром I и членами царской семьи. Летние месяцы семья Карамзиных проводила в Царском Селе, где их навещал юный лицеист Пушкин. Совмещая талант ученого-историка с талантом художественным, Карамзин искусно передавал сам дух летописных источников путем обильного их цитирования или умелого пересказа.

Историку было дорого в летописях не только обилие фактов, но и само отношение летописца к ним. А Карамзин-историк при этом выступал с комментариями. По своим убеждениям Карамзин был монархистом. Французский мыслитель различал три типа государственного правления: Идеальной формой государственного устройства Монтескьё провозглашал республику, жизненными принципами которой являются усвоенные просвещенными гражданами республиканские добродетели: Эта идеализация республиканских нравов французскими просветителями сыграла роковую роль в судьбе французской монархии.

А якобинская диктатура, пришедшая ей на смену, явилась страшной и горькой пародией на их идеальные республиканские представления. Принцип современного общества, замечал Карамзин, несказанно далек от прекраснодушных идей просветителей о свободе, братстве и равенстве: Поэтому Карамзин считал, что самодержавная форма правления исторически оправданна и наиболее органична для такой огромной страны, как Россия.

Изображение венчанного злодея Иоанна и преступного царя Бориса потрясло воображение современников и оказало прямое влияние на становление декабристской идеологии.

Карамзин действовал при этом совершенно сознательно. Когда в году вышел в свет девятый том, К. Тома о Борисе Годунове и Смутном времени вышли за четыре месяца до восстания декабристов и вызвали отклик Пушкина: Чрез народное возмущение Небесный Суд вершил кару за содеянные тиранами преступления.

Именно в народной жизни проявляет себя, по Карамзину, Божественная воля в истории, именно народ чаще всего оказывается мощным орудием Провидения. Как истинный патриот своего Отечества, Карамзин не раз высказывал Александру I нелицеприятные истины. Историк нарисовал в ней безрадостную картину внешнего и внутреннего положения России, беспомощные попытки правительства решить важные экономические проблемы.

В этой связи он указал Александру I на ошибки в правлении его великого предшественника Петра I. Главная пагуба его царствования — пренебрежение к опыту истории, неуважение к нравам и обычаям народа. Результаты самовластия всегда оказываются печальными для Отечества: Рукопись этого тома оборвалась на фразе: По словам Пушкина, Карамзин открыл русским их прошлое, как Колумб открыл Америку.

В последних томах Карамзин использовал опыт исторического романа Вальтера Скотта, давая Борису Годунову глубокую нравственнопсихологическую характеристику. Труд Карамзина оказал большое влияние на русских писателей. До него решались жить на литературные заработки лишь писатели третьего ряда. Культурный дворянин считал занятие литературой скорее забавой и уж никак не серьезной профессией. Карамзин своим трудом и неизменным успехом у читателей утвердил в глазах общества авторитет писательского дела и превратил литературу в профессию, пожалуй, самую почетную и уважаемую.

По преданию, восторженные юноши Петербурга мечтали хоть пешком пройти в Москву, лишь бы взглянуть на знаменитого Карамзина. Об изменившемся отношении дворянской молодежи начала XIX века к литературному труду свидетельствует письмо юного Жуковского Александру Тургеневу: Название журнала отвечало его назначению — Карамзин считал необходимым знакомить русскую публику с последними достижениями не только русской, но и западноевропейской культуры.

В журнале сообщались русские и зарубежные политические новости, публиковались и разбирались наиболее интересные произведения отечественной словесности. Карамзин не только расширял круг читателей хорошей русской книги, но и воспитывал эстетический вкус, готовил культурное общество к восприятию поэзии В.

Его журналы уже не ограничивались Москвой и Петербургом, а проникали в русскую провинцию. В программном вступлении к своему журналу С. Итак, замечая нынешние нравы, воспитания, обычаи, моды и проч. В противовес европейской ориентации Карамзина Глинка обращал внимание на защиту национальных устоев, посвящая лучшие страницы журнала отечественной истории, русской литературе и искусству. Он вел борьбу с французоманией дворянского общества.

Ревностно отстаивая чистоту православно-христианской веры, Глинка не допускал публикацию стихов, содержащих мифологические имена. Его журнал сыграл важную роль в воспитании патриотических чувств в эпоху антинаполеоновской кампании и особенно в период Отечественной войны года, после которой он стал терять своего читателя и был закрыт самим издателем в году.

Инициаторами этого издания были директор Императорской публичной библиотеки А. Оленин и попечитель санкт-петербургского учебного округа С. Многолетним редактором журнала стал Н. На первых порах здесь преобладали известия о ходе военных действий, но потом журнал приобрел литературно-художественный характер, отстаивая принципы романтизма гражданского, декабристского направления.

Специфической особенностью общественной жизни начала XIX века была организация литературных обществ, являвшаяся показателем относительной зрелости литературы и стремления придать ей характер общественного дела.

По словам старшего участника, поэта и преподавателя Московского университета А. Ранняя смерть не дала развернуться его многообещающему дарованию. Вскоре между членами общества возникли разногласия по отношению к Карамзину. Радикально настроенные Андрей Тургенев и А. Кайсаров под влиянием Шиллера стали утверждать романтическую идею народности и высокой гражданственности литературы.

На одном из заседаний общества в речи, обращенной к отечеству, Андрей Тургенев сказал: Цари хотят, чтоб пред ними пресмыкались во прахе рабы; пусть же ползают пред ними льстецы с мертвою душою; здесь перед тобою стоят сыны твои!

Благослови все предприятия их! Внимай нашим священным клятвам! Мы будем жить для твоего блага! Они придерживались более умеренных взглядов, сосредоточивая свое внимание на проблемах нравственных, культивируя в духе Карамзина личную, а не общественную добродетель. Осенью года общество распалось, многие его участники разъехались из Москвы. Его интересы не ограничивались одной литературой. В общество вошли скульпторы И. Гальберг , художники А. Иванов , ученые археологи, историки, медики А.

Но лидирующее положение в обществе занимали, конечно, литераторы. Среди них оказались люди разного социального происхождения: Казанским купцом, например, был поэт Г.

Поэты и публицисты И. Попугаев, представители наиболее радикальной части общества, были разночинцами. Из незаконнорожденных дворянских детей происходили поэт и филолог А. Востоков, поэт и публицист И. Не случайно перу Пнина, не признанного отцом, фельдмаршалом И. Они были сторонниками постепенного улучшения общественных нравов и государственных учреждений путем распространения просветительских идей.

Оба трактата Пнин, например, направил Александру I и получил высочайшее одобрение. Деятельность общества была признана официально и узаконена. Члены общества получили право устраивать открытые заседания и выпускать свои труды. Наиболее яркий период в его деятельности совпадает с временем расцвета правительственного либерализма — годов.

После смерти одного из активных членов — И. Пнина общество переживает кризис. В ходе напряженной борьбы между его членами инициатива переходит к умеренному крылу во главе с Д. Пушкина и особенно Д. Но консервативные члены выразили недовольство и недоверие новому президенту.

Она возобновилась в году во главе с новым президентом — А. В это время общество оказалось на периферии литературной жизни. Существенные перемены в нем произошли в начале х годов в связи с приходом сюда поэтов лицейского круга, будущих декабристов.

Сомов и другие видные литераторы-декабристы. Оно включало в свои ряды преподавателей, литераторов и просто любителей изящной словесности. Председателем общества на первых порах был профессор Антон Антонович Прокопович-Антонский.

При обществе был организован подготовительный комитет из шести активных его членов, который готовил очередные открытые заседания: Заседания открывались, как правило, чтением оды, а завершались чтением басни.

В промежутке обсуждались другие жанры литературы в стихах и прозе, читались статьи научного характера о русском языке А. Востокова, о литературе д. Мерзлякова, о церковнославянском языке Д. Каченовского, о порядке слов и парадоксах из Цицерона И. Басней в конце заседания чаще всего тешил публику В.

Деятельность общества была лишена строгого литературного направления, хотя и намечался благодаря А. Мерзлякову и другим организаторам крен в сторону классицизма. В году Мерзляков выступил здесь против гекзаметра и балладного жанра. В году в него вступают члены тайных декабристских организаций — Н. Недовольные тем, что общество занято обсуждением литературных вопросов, декабристы пытаются придать ему политический характер.

Свободная структура общества не удовлетворяет их серьезных намерений. Наступает раскол, и в году деятельность общества прекращается. Всеволожского, в зале, освещавшемся лампой с зеленым абажуром. Это было не зарегистрированное в правительственных кругах литературное объединение с радикальной политической направленностью.

Сюда входили молодые оппозиционеры, среди которых были люди с республиканскими убеждениями. Пушкин , театральные критики Д. Толстой , публицист А. Улыбышев, кипящие вольнодумством светские щеголи П. Сомов , войдя в члены этого общества, начали решительную борьбу с благонамеренным его крылом Н. Борьба увенчалась успехом, и с года общество превратилось в легальный филиал декабристского движения. Стали проводиться регулярные заседания с обсуждением самых острых проблем гуманитарной науки, литературы и искусства.

Деятельность общества была прекращена в конце года в связи с восстанием декабристов и начавшимся следствием по их делу. В году в Москве, при участии В. Русская поэзия х годов не была единым течением. Уже в начале века произошло ее размежевание на психологический предромантизм школы Н. Карамзина и гражданский предромантизм поэтов классической ориентации. Оба эти течения обладали историческим оптимизмом и верой в будущее России. Но пути достижения желаемого идеала у них были разными. Поэты школы Карамзина видели источник зла и социального неблагополучия не в общественных отношениях, а в помраченной грехом дисгармоничной природе современного человека.

Поэтому и пути исцеления больного общества они искали во внутреннем перерождении, в самовоспитании человека, в обуздании свойственного ему эгоизма. Отсюда — их особый интерес к внутреннему миру человеческой личности, нравственным проблемам, тонкому проникновению в тайны и загадки человеческой психики.

В году Н. В этом переходном состоянии души, промежуточном между горем и радостью и столь благостном для несовершенного человека, Карамзин видит спасение и прибежище от бед и волнений окружающей жизни. В литературе они видели действенное средство патриотического воспитания человека-борца.

Первое, что бросается в глаза при сравнении русской поэзии этого периода с поэзией второй половины XVIII века, — это бесконечно усложнившееся представление о мире и человеке. Кризис просветительской идеологии XVIII века отражается в самой образной системе всех направлений русской поэзии начала нового столетия.

Противоречие воспринималось не как внутреннее свойство явления, а как насильственное соединение двух противоположных, но внутренне простых сущностей. Так же понимал сложность, противоречивость и Державин:. Потребовался глубокий переворот в сознании, чтобы материалист и единомышленник Гельвеция Радищев подвел итог прошедшему столетию в следующих стихах:. XVIII век знал идею народа. Более того, именно в эту пору выдвинута была доктрина народного суверенитета, мысль о том, что все в политической жизни должно совершаться для народа и через народ.

Однако сам народ мыслился как категория количественная, как многократное повторение отдельных, однородных человеческих единиц.

Полагали, что все свойства народа можно изучить на примере искусственно изолированного человека, Робинзона. В этом смысле идея прав личности и идея народного суверенитета не противостояли, а дополняли друг друга. В начале нового столетия народ предстал как единство, обладающее не только теми же качествами, что и каждая из составляющих единиц.

Проблема народности получила самостоятельное существование, независимое от идеи прав личности, а порой и вступающее в противоречие с этой идеей… Свобода человека и свобода народа для просветителя XVIII века — один и тот же вопрос. Разделение их, с его точки зрения, абсурдно… События конца XVIII века раскрыли историческую действительность в глубоких и драматических внутренних конфликтах, и это не могло не повлиять на движение литературы и общественной мысли. Проблемы личности и народа отделились друг от друга.

Катастрофические события Великой французской революции, последовавшие за ними европейские наполеоновские войны, в которые оказалась втянутой и Россия, Отечественная война года, наконец, показали со всей очевидностью вечную правду христианских представлений об изначальной противоречивости помраченной первородным грехом природы человека, болезненные изъяны которой проявляются как в жизни отдельной личности, так и в судьбах целых народов, представляющих собой личности собирательные, не сводимые к арифметической сумме составляющих народ единиц.

Противоречивость человека, дисгармоничность его природы оказывается в центре внимания русского предромантического сознания начала XIX века. Андрей Тургенев скажет о человеке в году:. И разрешается это противоречие в элегии Андрея Тургенева, как и у Жуковского, упованием на вечное блаженство, которое ждет смертного человека за гробом:. Эти же противоречия проявляются и в поэзии гражданской, которая на первый взгляд следует классической просветительской традиции XVIII века, используя ее высокую лексику, ее образную систему.

Но в лирике начала XIX века старые образы получают новое звучание и новый, предромантический смысл не только потому, что поэзия начала XVIII века становится более экспрессивной, что эти образы окружаются сугубо личностным, эмоциональным ореолом.

Кардинально изменяется представление о гражданском служении, сам человек, ему отдающийся, приобретает неведомую эпохе русского и европейского просвещения сложность и противоречивость.

Просветители были глубоко убеждены, что стремление человека к личному счастью не противоречит общему благу. Стремление к личному счастью не противоречит для просветителя стремлению к общественному благу: Гражданская лирика первой половины XIX века отличается тем, что главный герой ее, отрекаясь от личного счастья, жертвует собой для счастия других — для народа, для Отечества. Обращаясь к Отечеству, Андрей Тургенев говорит:.

Мотив жертвенности в гражданской лирике начала XIX века, противопоставленный оптимистическому и упрощенному взгляду французских просветителей на природу человека, все чаще приобретает черты христианского самопожертвования. Отсюда — библейская окрашенность образа героя, прямая связь его с русской житийно-церковной культурной традицией.

Лотман, — вопрос осложнялся в значительной мере тем, что церковная литература воспринималась как традиция национального искусства. Стремясь противопоставить этике наслаждения поэзию подвига, радостной гибели, литератор тех лет обращался к библейской и древнерусской житийной традиции. Стилистика библеизмов вносила в поэзию атмосферу высокого подвига. В творчестве поэтов гражданского направления героическая тема нередко сопровождается грозными сатирическими инвективами, направленными против тиранов и временщиков.

Мастер политической сатиры М. Ссылка на античный образец здесь употреблена для усыпления бдительности цензуры. У римского поэта Персия такой сатиры нет:. Адресат этой сатиры тот же самый, что и у Рылеева, — любимый и обласканный Александром I временщик Аракчеев.

В гражданской поэзии начала XIX века предвосхищаются многие поэтические открытия пушкинской поры. В русской гражданской поэзии начала XIX века существует и другое течение, тоже ориентирующееся на традиции французского классицизма и Просвещения и тоже окрашенное предромантическими веяниями.

Рядом с лирикой, пронизанной идеями героического аскетизма, развивается лирика, отстаивающая стремление к личному счастью, радости, наслаждению. Ее главою оказывается К. Батюшков в первый период его творчества. Лотман, — то лирика второго типа отличалась большим разнообразием, вмещая в себя широкий круг произведений от условно-античных идиллий до дружеских посланий и любовной поэзии.

Если поэзия героической гражданственности предвосхищала романтическую лирику декабристов, то умеренное крыло второго направления К. Именно она осуществила полное преобразование языка поэзии. Выполнить эту роль оба поэта смогли, опираясь на карамзинскую реформу. У нас недоставало только решительной отделки языка. С царствования Александра I начался новый период русской поэзии.

Метафора и эпитет начинают фиксировать подчеркнуто субъективные оттенки индивидуального мировосприятия. Прямое, предметное значение слова обволакивается, как облаком, многочисленными ассоциациями, приобретает многозначный поэтический подтекст, звучит, как музыка, не только прямыми, но и побочными своими значениями, обертонами полисемантизм , в том числе и такими, какие придает ему сам автор в поэтическом контексте своего произведения поэтическая этимология.

Вслед за перестройкой образной системы решительно изменяется и система жанров в новой поэзии. При этом совершается глубокая перестройка внутри жанров: За этим стоит рост личностного самосознания, индивидуальным лиризмом окрашиваются и гражданские, патриотические чувства, обретающие несвойственную им в классицизме полноту и теплоту.

В то же время в поэзии первой половины XIX века еще сохраняется унаследованная от классицизма система жанрового мышления. Баллада вносит в русскую поэзию народный колорит. Даже решительный противник романтического направления М. Дмитриев вынужден был признать: Это связано с проблемой народности литературы, все более настойчиво утверждающей себя на русском Парнасе. В году Ф. Какие возвышенные и какие величественные красоты в наречии славянском!

Легкий слог, как говорят, хорош без славянских слов; пусть так, но в легком слоге не вся словесность заключается: Одновременно с отстаиванием высокого стиля в поэзии с новой остротой поднимается проблема народности литературы.

Она волновала не только консервативную часть русских писателей, разделявших взгляды Шишкова. В сих-то драгоценных остатках, а особливо в песнях, мы и чувствуем еще характер нашего народа. Они так сильны, так выразительны, в веселом ли то или в печальном роде, что над всяким непременно должны произвести свое действие.

В первой половине XIX века обращение к фольклору становится более осмысленным, подкрепленным теоретически. Исследователи выделяют две разновидности обращения русских поэтов к фольклору: В сознании русских поэтов фольклорные жанры сказка, легенда, былина тогда еще не дифференцировались и нередко смешивались с мотивами из романов XVIII века и явлениями собственной фантазии.

Это было связано с особым пониманием самой природы устного народного творчества. Народный певец руководствуется непосредственными душевными движениями и не знает предписаний теории. То, что мы теперь считаем традицией, жанровым ритуалом, устойчивыми эпическими и лирическими формулами, воспринималось как причудливая игра фантазии, каприз индивидуального вдохновения.

Поэтому стремление приблизиться к фольклору в первой половине XIX века не сводилось к воспроизведению того или иного сюжета из произведений устного народного творчества, а мыслилось как игра свободной, никакими правилами не регламентированной фантазии.

И чем причудливее была эта фантазия, чем далее уходила она от норм письменной речи, тем произведение считалось народнее, ближе к фольклору. Второе направление заключалось в стремлении воссоздать сам строй народного сознания. Это нашло отражение в баснях И. Крылова и в песнях А.

Мерзлякова, воспроизводивших характерные приметы языка, стиля, ритмического рисунка и композиции народной песни. Белинский считал песни Мерзлякова образцом подлинной народности. При этом, как отметил Ю. Другим путем воссоздания в литературе народного характера было обращение к античной теме.

Многие склонны были считать античную культуру близкой по духу и генетически родственной русскому национальному характеру. Поэтика классицизма установила особое соотношение между поэзией и прозой. Эта проза натуралистически описывала нравы общества, не чуждалась бытового просторечия.

За всем этим, конечно, стояла гордыня возомнившего себя Богом человеческого разума, с высоты абстрактных теорий презрительно третировавшего живую жизнь. Художественным изображением схватывалась лишь пошлая ее сторона, светлое же начало привносилось извне в виде готовой моральной сентенции. Но его традиции перекочевали и в литературу начала XIX столетия.

Они проявились в творчестве двух писателей-романистов этого периода — А. Все герои этого романа руководствуются в жизни только низменными побуждениями и поступками. Никаких попыток найти что-либо светлое в самих героях сочинитель не предпринимает. Нарежный пытался опубликовать в году. Но изображение быта и нравов русского общества было в нем столь резким, что на три вышедшие в году части романа полиция наложила запрет, изъяв их из обращения и запретив дальнейшую публикацию.

Три следующие части, последняя из которых осталась недоработанной, увидели свет лишь в советское время. Поэтому в литературную жизнь начала XIX века роман фактически не вошел. В предисловии автор связывает его замысел с просветительской нравоописательной традицией: В то же время Нарежный допускает существенные отклонения от этой жанровой нормы: В контексте произведения чувствуется какая-то неопределенность авторской позиции, соскальзывающей к моральному безразличию, ощутим безотрадный взгляд Нарежного на природу человека, что волей или неволей выбивает его роман из строгой просветительской традиции.

Так, секретарь всесильного государственного деятеля Латрона от лат. Я думаю, что слова сии скоро совсем выгнаны будут из лексиконов всех языков на свете, да и дельно. Гаврила Чистяков, за которым порой прячется сам автор, ничего не может возразить на этот счет. Покинув свою избу в Фалалеевке, он побывал в помещичьей усадьбе, монастыре, уездном городе, губернском городе, Москве, Варшаве.

Как хамелеон, он принимает окраску той среды, в которую его забрасывает прихотливая судьба. Вся Россия перед ним открывается безобразными своими сторонами. И похоже, что не только Чистяков, но и сам автор готов принять их как грустную, но неустранимую норму жизни. В неожиданное нравственное перерождение героя в финале романа как-то не верится. Кажется, что и сам автор чувствует это: С просветительской философией Нарежный очевидно не в ладу.

Но этот недостаток оборачивается известным достоинством, самим автором, может быть, даже не осознанным: Описание бурсацкой вольницы в первом романе вызывает в памяти начальные страницы повести Н.

Ослабление просветительского начала приводит Нарежного к юмору, в чем-то предвосхищающему гоголевский. Манн, — в высшей степени характерно то, что можно назвать непроизвольностью и наивностью комизма, избегающего неожиданности и аффектации которые нередко сопутствуют комизму в дидактической литературе.

Но и у Нарежного заметны его начало, его наметки. Спустя полвека после смерти Нарежного И. Гончаров подвел своеобразный итог его творчеству. Белинский глубоко прав, отличив его талант и оценив его как первого по времени русского романиста. Он школы Фонвизина, его последователь и предтеча Гоголя. Я не хочу преувеличивать, прочитайте внимательно, и Вы увидите в нем намеки, конечно, слабые, туманные, часто в изуродованной форме, на типы характерные, созданные в таком совершенстве Гоголем.

Он часто впадает в манеру Фонвизина и как будто предсказывает Гоголя. Натурально у него не могли идеи выработаться в характеры по отсутствии явившихся у нас впоследствии новых форм и приемов искусства; но эти идеи носятся в туманных образах — и скупого, и старых помещиков, и всего того быта, который потом ожил так реально у наших художников, — но он всецело принадлежит к реальной школе, начатой Фонвизиным и возведенной на высшую ступень Гоголем.

В современной литературе это была бы сильная фигура. Замечательны также его удачные усилия в борьбе со старым языком, с шишковской школой. Так можно было оценить творчество Нарежного только ретроспективно. Современники относились к нему иначе. Магистральная линия развития русской прозы начала XIX века шла в ином направлении, так как перед нею стояла задача освоения высокого содержания русской жизни и выработки такого языка, который бы ей соответствовал.

Проза учится у поэзии, расширяет свои тематические границы, разрабатывает язык, способный изображать не только низкие, но и высокие предметы, схватывать сложные процессы духовной жизни современной личности. Становление русской прозы нового времени завершается в е годы Пушкиным и Гоголем. А до этого времени язык ее находится в стадии экспериментального роста, творческой разработки.

Прежние формы просветительского нравоописательного романа воспринимаются как препятствие на пути ее развития. Вслед за Карамзиным к жанру путешествия обращаются многие русские литераторы: В центре внимания здесь оказывается не внешний мир, а реакция на него путешественника. Ум и сердце странника, способ восприятия и оценки им действительности, его привычки, чувства и переживания — вот что становится повествовательным нервом и главной целью путешествия.

Именно в жанре путешествия впервые в русской литературе формируется образ современного человека, культурно-исторический тип его личности. В х годах жанр путешествия существенно обновляется. Эпохальные исторические сдвиги и потрясения наполеоновских войн и Отечественной войны года вызывают поток писем и записок их участников. Творческая их история растянута во времени. Сначала появляются записки юного автора, участника заграничного похода годов.

Потом Глинка описывает мирное время, свои поездки по России. Наконец, Отечественная война года и европейские сражения вплоть до полной победы над Наполеоном и вступления русских войск в Париж. Сама история непроизвольно формирует замысел этой книги и вторгается в ее повествование. В центре повествования оказывается проблема связи личности с историей своего времени. Впечатления от русской и европейской действительности у Глинки сплетаются воедино. Переломный момент отечественной и мировой истории неизмеримо расширяет проблематику писем по сравнению с жанром путешествий предшествующего периода.

Толстой неспроста был внимательным читателем этой книги. В повествовании тесно переплетаются две темы: Австрийский поход неожиданно для автора оказывается в его письмах прологом к грозной и величественной эпопее Отечественной войны. Мы видим духовный рост автора, видим, как постепенно центральной проблемой повествования становится национальное самоопределение русского человека. Уже в первой части рассказа о чужеземном образе жизни постоянно присутствует мысль автора о России, о ее национальном укладе.

Поездка по внутренним губерниям эту мысль укрепляет. Поселяне меняют косы на пики. Только и говорят о поголовном наборе, о всеобщем восстании. Все до одного идем! Так все покойно на нашей стороне. Глинка смотрит на события европейской жизни глазами русского православного христианина, давая живой материал для романа-эпопеи Л. В Наполеоне он видит прямое детище Французской революции, события которой оценивает по-христиански как прямое следствие суемудрия людей, обожествивших свой разум: Тогда все поучения Евангельские упадали на камни, и милосердие , жалость и любовь к ближнему не могли уже более входить в души ожесточенных.

Тогда показывались странные явления в обществе: Так формируется историософское мышление русского офицера, будущего декабриста. И начиная с Французской революции разрушается старая, недостаточно великая группа; уничтожаются старые привычки и предания; вырабатываются шаг за шагом группа новых размеров, новые привычки и предания, и приготовляется тот человек, который должен стоять во главе будущего движения и нести на себе всю ответственность имеющего совершиться.

Улыбышеву , и др. Лажечникова — первом большом сочинении будущего исторического романиста. Другим популярным жанром русской прозы начала XIX века была повесть. Карамзин, стоящий у истоков новой русской литературы, первым дал ее жанровые образцы: Аполлон Николаевич Майков — Глава Константин Константинович Случевский — Константин Михайлович Фофанов — Глава Константин Константинович Романов; — Глава Алексей Николаевич Апухтин — Глава Семен Яковлевич Надсон — Владимир Сергеевич Соловьев — Василий Васильевич Розанов — Заключение Синхронистические таблицы Именной указатель О том, как читать книги в форматах pdf , djvu - см.

Астрономия Биология География Естествознание Иностр. Информатика Искусствоведение История Культурология Литература: Студентам - и др. История русской литературы XIX века.

Categories: История

0 Replies to “История русской литературы XIX века: 1800-1830-е годы. Часть 1 В.Н. Аношкина”