This is Default Slide Title

You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

Read more

This is Default Slide Title

You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

Read more

This is Default Slide Title

You can completely customize Slide Background Image, Title, Text, Link URL and Text.

Read more

Home Col Widget 1

This is first homepage widget area. To customize it, please navigate to Admin Panel -> Appearance -> Widgets and add widgets to Homepage Column #1.

Home Col Widget 2

This is second homepage widget area. To customize it, please navigate to Admin Panel -> Appearance -> Widgets and add widgets to Homepage Column #2.

Home Col Widget 3

This is third homepage widget area. To customize it, please navigate to Admin Panel -> Appearance -> Widgets and add widgets to Homepage Column #3.

Жестокие ангелы К. Л. Андерсон

У нас вы можете скачать книгу Жестокие ангелы К. Л. Андерсон в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Юнец пробормотал что-то себе под нос и бросил взгляд на своего капитана. В резком свете сверкнул аметистовый зуб, когда он заговорил, призывая всех быть более терпеливыми.

Доннелли стиснул зубы, зная, что в действительности у него нет никаких дел. Этот факт причинял ему острую боль, более острую, чем от обычного увольнения, и гораздо более острую, чем от пребывания в этой консервной банке, где каждый звук отдавался эхом, в абсолютной зависимости от людей, которым он не доверял и которым было на него наплевать, невзирая ни на какие кровные узы.

Доннелли знал, что ему следовало смириться, но не мог. Он устал и замёрз. Однако не знал как, не знал почему, но сознавал, что неизвестность может стать убийственной для него. Вот так для меня и началось всё это. Всего несколько слов, произнесённых знакомым голосом Мисао Смита. Я стояла, уставившись на телефонную трубку, пока слова проникали в мой мозг и кровь, в каждую клетку моего тела. За моей спиной, на застеклённом балконе, раздавался шум праздничного обеда.

Элли отмечала свой двадцать пятый день рождения. Снаружи бурные воды озера Верхнее были такого же серо-стального цвета, как и низко висящие над головой облака. Элли сидела во главе усыпанного конфетти стола и смеялась в странной, свойственной ей лет с четырёх манере, больше напоминающей икоту, а Джо и Дэйл поддразнивали друг друга насчёт… чего-то там.

В любую секунду Дэвид уже был готов велеть им успокоиться. Но тогда они начали бы поддевать и его за то, что обращается с ними так, будто они все по-прежнему четырёхлетние дети. Я не включала экран. Помню, что была безумно рада этому упущению. Благодаря ему моя семья не увидела того, кто прервал день рождения Элли. Я не виделась с Бьянкой больше тридцати лет, но не забывала о ней ни на минуту. Она была моей первой наставницей в стражах и моей лучшей подругой все годы моей службы.

Отчасти я сейчас рядом с Бьянкой, наблюдаю, как она откидывает волосы за спину. Она всегда так делала, когда становилась серьёзной. Ничто не могло подвигнуть её подстричь волосы, хотя они ей постоянно мешали.

Андерсон - Жестокие ангелы. Андерсон - Жестокие ангелы Здесь можно скачать бесплатно "К. Андерсон - Жестокие ангелы" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Космическая фантастика, издательство Центрполиграф, год Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.

Напишите нам , и мы в срочном порядке примем меры. Экс-командора Терезу Дражески, мать троих детей, снова призывают на службу и посылают в систему Эразмус якобы для того, чтобы расследовать убийство ее коллеги и друга Бьянки Файетт.

Но сам факт смерти Бьянки вызывает сомнение, так как страж службы безопасности была бессмертна. И возможно, Терезе, пожертвовавшей своей семьей и рассудком ради того, чтобы предотвратить войну, потребуется принести окончательную жертву…. Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Похожие книги на "Жестокие ангелы" Книги похожие на "Жестокие ангелы" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Алексей Жидков - Почти умер, чтобы выжить. Наталья Косухина - Я заставлю тебя страдать. Лариса Куролесова - Человек без надежды СИ. Гарольд Хоук - Шаг в неизбежность. Вячеслав Гудилов - Уничтожитель планет. Гарри Гаррисон - Плененная Вселенная авторский сборник. Джон Миллер - Затерянное племя ситхов 6.

Сергей Деркач - Возвращение в истокам. Марина Клингенберг - Золотой пергамент. Джеймс Кори - Война Калибана. Сергей Цикавый - Шаги в глубину. Дэвид Ллевеллин - Захват Челси Александр Зорич - Звездопроходцы. Роман Злотников - Шаг к звездам. Анатолий Радов - Магия в крови. Алексей Пряжников - Бальтазар. Специалист по магической безопасности. Евгений Щепетнов - Посланник. Алексей Бессонов - Эра голодных псов. Гарри Гаррисон - Стальная Крыса.

Плата за доступ была бы прибавлена к тому, что она задолжала Фортресс, и вместе с расходами на её образование, жильё, питание и дыхание всё это составляло весьма внушительную сумму. Эмилия была непреклонна в решении выплатить свой долг. Меня интересовало лишь то, учитывалась ли её новая обязанность как бонус в его погашении и не поэтому ли она приняла её на себя. Эмилия кивнула, быстро глотнула чаю и взглянула в сторону закрытой двери.

Робот-уборщик щёлкнул на стыке стен и двинулся назад. Жужжание того, что чистил пол, слегка поутихло, когда он случайно застрял в каком-то отверстии. Мы болтали о пустяках, о старых друзьях — ни о чём больше. То и дело для проформы вставляли что-нибудь позитивное в отношении своих миссий и заданий, пока, наконец, Эмилия не допила свой чай. Я протянул работнику кухни кружки и чайник. Эмилия, прощаясь, коснулась моей руки и одарила меня нежнейшей улыбкой.

Я накрыл её руку своей. Дружеский жест, не более того. Иногда мне хотелось от неё чего-то большего, и иногда, я думаю, ей хотелось чего-то большего от меня. Но казалось, эти желания не совпадали во времени. Она вернулась к своим обязанностям, я — к опросу, ожидавшему меня после выполнения задания, что было не более неприятным, чем вообще могут быть подобные вещи. Клерк, говорившая высоким голосом, прокрутила для меня запись, останавливая её в ключевых местах, чтобы задавать вопросы, на которые я отвечал как можно короче.

У неё не нашлось причин задерживать меня, и я был отпущен с разрешением отбыть на Дэзл через девять часов. Надо было убить кучу времени. Я оставил Эмилии послание и направился в Порт 9. Он был самым большим общественным портом на Госпитале. На входе порт был снабжён переходным шлюзом, и дежурные офицеры тщательно досматривали каждого, чтобы убедиться в том, что тот не пытается провезти запрещённый груз. Я был чист как стекло, и мне позволили войти.

Когда дверь переходного шлюза с хрипением распахнулась, на меня хлынула волна запахов и шума. Передо мной был самый настоящий людской муравейник, движущийся и многоцветный, занимающий настолько большое пространство, что его невозможно было объять единственным взглядом, но при этом слишком маленькое для того, чтобы уместить такую толпу.

Аромат горячего масла окутал несущийся со стремительной скоростью гул голосов. Возгласы приветствия или ликующие победные крики игроков скользили по волнам, отдающим нотками цитрусов и густой угольной смазки.

Через прозрачный потолок смотрело чёрное небо. Кричаще яркие сферы газовых гигантов и блестящий белый диск Фортресс, ледяной и зоркий, свысока следил за всеми нами. Я заставил себя забыть о чёрном вакууме с его белым оком и смешался с толпой.

Госпиталь — одна из лун Эразмуса — никогда не прекращала жить по двадцатичетырёхчасовому расписанию, поэтому портовая площадь была переполнена, когда бы вы ни прибыли. Хаотически расположенные проходы были окружены ларьками с едой и напитками или большими изолированными помещениями, где можно было арендовать спальное место с любой целью. Там были стойки с развлечениями и небольшие помещения, в которых можно было уединиться, экраны, чтобы узнавать новости и посылать сообщения, в которых, естественно, сохранялась вся прошедшая через них информация.

Там было даже несколько легальных, специально отведённых мест для азартных игр, всегда пользовавшихся большой популярностью. И, как и в любом порту, там было нечто вроде плавучей ярмарки вакансий, проходящей для кораблей, которым выпало счастье обладать торговой лицензией. Несмотря на постоянное движение, ковры в портовых галереях были безукоризненно чистыми.

Полированные стены блестели от постоянной чистки, но гул и суета толпы заглушали жужжание и щёлканье управляемых роботов-уборщиков, что было одной из составляющих вопроса. Подразумевалось, что еда, игры и дешёвые напитки помогали забыть обо всём. Полагаю, это иногда срабатывало, потому что клерки строго придерживались этой системы. Я остановился у справочного бюро и благодаря своей униформе немедленно получил доступ к экрану, чтобы мог узнать о нынешнем статусе своего корабля и местонахождении остальных членов моего экипажа.

Леда и Кешем не теряли времени даром, пользуясь портовыми привилегиями. Я не собирался сокрушаться по этому поводу, поскольку через шесть часов они объявятся совершенно трезвые и твёрдо стоящие на ногах. Я бродил, просматривая товары, наблюдая за такими же, как и я, гостями порта.

Некоторые, глядя на мою униформу, одобрительно кивали, другие — подозрительно щурились. Я не обращал особого внимания ни на тех ни на других. Я бился над разгадкой слов Эмилии о её новом задании, стараясь соотнести это с тем, что мне было известно о приоритетах Кровавого рода: Бесцельно бродить мне надоело довольно быстро, и я направил свои стопы к небольшому ларьку почти в центре галереи. В те дни его держала молодая женщина, которая выросла в этой галерее и переняла секреты кулинарии от своей матери, которую звали Нана, и своей бабушки, которую тоже звали Нана.

Лучше её рыбных тако и рагу с рисом нельзя было найти во всей системе Эразмус. Я вдыхал запах пряностей, подходя к ларьку, сооружённому из вплотную подогнанных друг к другу досок, оставшихся главным образом от старой мебели. Нынешняя Нана наградила меня мимолетной редкозубой улыбкой и наполнила керамическую тарелку тако и пончиками такими горячими, что можно было обжечь пальцы. Быстро схватив тарелку, я отошёл в сторону и уже поднёс руку с едой ко рту и приготовился её попробовать, когда мой глаз поймал быстро промелькнувший в толпе белый цвет медицинской униформы.

Когда я вновь обратил свой взор в том направлении, в толпе я увидел Эмилию. Я воспрянул было духом, но потом заметил, с кем она говорит.

Поставив тарелку на прилавок Наны, я стал проталкиваться сквозь толпу. И Эмилия, и стоявший рядом с ней мужчина одновременно взглянули на меня, вздрогнув при моём внезапном появлении. Мы уставились друг на друга, и мужчина улыбнулся, сверкнув аметистовым зубом, заменившим ему один из клыков. Капа, Эмилия и я в детстве вместе бегали по тоннелям и делали попытки предъявлять права на улицы Дэзл после произошедших перемен.

Мы, он и я, пять лет проучились бок о бок в Академии безопасности. Чист и живу в согласии с законом. Проверьте мои документы, если сомневаетесь. Преступление не вознаграждается, а жить с нечистой совестью слишком тяжело. Я видел эти слова выгравированными на стенах тоннеля у ворот Обливиона.

По крайней мере, часть их. Стирать старые надписи было у нас весьма популярно. Капа посмотрел на Эмилию, а Эмилия — на него, но задержала взгляд всего на секунду и отвернулась. Капа шагнул к Эмилии, его лицо выражало мольбу, но голос звучал бесстрастно. Прости, что моё исчезновение создало для тебя столько трудностей и неприятностей…. Капа, ты оставил меня с этим.

Я и сейчас нахожусь под пристальным вниманием, и мне придётся объясняться с ними. Она повернулась и шагнула в толпу. Капа хотел броситься вслед за ней, но на его пути встал я. Обычный жест для тех, кто привык прибегать к грубой силе. Но он ещё раз взглянул на мою униформу, и как-то само собой рука его опустилась.

Эмилия была не единственной, кто пострадал из-за дружбы с Капой. На следующее утро после его исчезновения из академии я стоял в строю и был с пристрастием допрошен преподавателями и клерками. У меня было предчувствие, что случится нечто подобное, но я им не говорил, а они, слава богу, меня не спрашивали. Я также не спрашивал, а они не говорили, что нашли последнее письмо его родителей, в котором те писали ему, что собираются покончить с собой.

Взгляд Капы скользнул мимо меня, следя за Эмилией. Потом он взял себя в руки. Улыбнулся той хитрой улыбкой, которую я помнил ещё с тех пор, как мы были детьми. Теперь было странно видеть эту улыбку на покрытом шрамами лице мужчины.

Немного того, немного другого. Я очутился в опасном положении, и если Капе было всё равно, то мне — нет.

Может, на некоторое время мы оказались в одной команде. Я стянул с себя куртку и перекинул её через плечо. Это было полным безрассудством, но я хотел выбраться отсюда с чувством, что действительно узнал что-то важное.

Если бы позже мне припомнили этот случай, я мог бы использовать это в качестве оправдания. Можно было сказать, что я пытался выудить у Капы информацию.

Он медленно побрёл прочь. Обогнув стену, остановился между двумя дверями, ведущими в разные помещения. Я бы поставил все свои средства на то, что ему каким-то образом удалось узнать о системе передвижения уборщиков, и он привёл меня в такое место, где по крайней мере какое-то время стояла мёртвая тишина.

Капа прислонился к стене и оглядел меня сверху вниз. Я заставил себя ждать. Капа любил хвастать и никогда не отличался особым терпением. И вскоре оно пропало. Может быть, ты уговоришь Эмилию изменить отношение ко мне. Они не станут связываться с контрабандистами. Кто-то из игроков в кости громко вскрикнул.

Карты и долговые расписки переходили из рук в руки под взрывы всеобщего смеха. В такой обстановке всегда найдутся наличные для того, кто знает толк в игре. Это значило, что кто-то ему платил и этот кто-то уже приложил немало сил, чтобы удалить его регистрационные данные. Меня затошнило от этой мысли. Я не мог понять почему. Я ненавидел всё, чем он занимался. Ненавидел контрабандистов и тех, кто создавал хаос, потому что они кормили банды и властителей тоннелей.

Ненавидел то, как он будто невзначай предложил мне отречься от семьи ради клерков и их палачей. Но я всегда странным образом… уважал Капу. Из всех людей, которых я знал, он единственный был настоящим хозяином самому себе. Эмилия говорит, что в этом деле Фортресс проявляет особый интерес. Я ткнул его пальцем в плечо. Взгляд, которым он наградил меня, был угрожающим, но, по крайней мере, он смотрел на меня.

Повторяю, сэо — не такие, как прежние Лу и Би. Они тверды, как алмаз, а их ум острее вдвое. Именно об этом я и стараюсь рассказать тебе. Запахло виски, табаком и потом, но глаза его были ясными. Ты просто не хочешь верить в то, что слышишь. Его неутомимый проницательный взгляд блуждал по портовой площади, останавливаясь на том, что позже могло пригодиться. Я здесь, чтобы вытащить её. С этими словами он медленно побрёл прочь через свободную от людей портовую площадь.

Когда я проснулась на следующее утро после звонка Мисао, мне удалось справиться с чувством вины и страхом, вызванными известием о смерти Бьянки. На смену им пришёл праведный гнев. О чём, чёрт подери, думал Мисао, когда звонил мне в день рождения моей дочери? Если он считал, что может вмешиваться в мою жизнь всякий раз, когда ему вздумается, то понял, что не стоит этого делать.

Ему просто следовало выждать, когда я почувствую себя хорошо и буду готова к встрече с ним. Мне хотелось подольше побыть с семьёй. Дэвид приготовил свой классический завтрак для восстановления душевного равновесия: Это желание неизменно присутствовало у детей. У всех, кроме Джо, которая ела свои вафли без ничего в подтверждение каких-то идей, недоступных пониманию непосвящённых. Не спрашивайте меня каких.

Бекон и яблочный компот Джо тоже отвергла. Говоря с детьми о пустяках, я пила уже третью чашку кофе. Всё это время я чувствовала на себе взгляд Бьянки. Пристальный взгляд мёртвых глаз давил прямо на тёмную впадину под моим черепом. Я старалась по возможности игнорировать это ощущение. Если мне не вполне это удавалось, дети ничего не говорили. Да и Дэвид тоже. Джо в тот день готовилась к отъезду, возвращалась в Гонконг на орбитальном самолёте. Элли и Дэйл не собирались ночевать дома.

Мы с Джо вместе доберёмся по канатной дороге до порта Эшланд. Там я попрощаюсь с ней и сяду в сверхскоростной экспресс до Чикаго. Примерно к пяти буду в офисе. Если Мисао хотел изводить меня как можно дольше, что ж… Ему придётся для этого поголодать, что послужит ему уроком…. Я делала всё, чтобы не допустить этого. Я боялась того, что произойдёт, когда я снова войду в это здание.

Боялась мыслей и чувств, которые возникнут у меня после рассказа о том, что стряслось и как умерла Бьянка. Я не хотела оставлять семью, смеющуюся шуткам десятилетней давности за столом с отбитыми краями, уставленным едой, обеспечивающей повышение уровня холестерина у меня и у Дэвида.

Но ни камешек в моём сердце, ни холодный взгляд Бьянки на моём затылке не покидали меня. Я резко обернулась и уставилась на Джо, которая в ответ состроила мне гримасу. С небольшими рюкзаками за спиной, свалив в кучу рядом с собой багаж Джо, мы стояли на платформе в ожидании вагона канатной дороги.

Снаружи налетевший с озера ветер трепал прозрачные защитные экраны, но здесь, внутри, нам было тепло и уютно, и мы могли без всякого риска наблюдать сильный шторм, разбушевавшийся на озере Верхнее. Платформа была полностью в нашем с Джо распоряжении.

Поездка по канатной дороге в такой день — не для слабонервных. А мне даже нравились серо-стальное небо и волны, неистово пляшущие под музыку ветра. Когда-то на Великих озёрах велись войны. Грязные и отвратительные — войнушки, в которых была замешана контрабанда. Во время которых взрывали трубопроводы, голодали местные жители и процветал рабский труд. Это сейчас моя семья мирно существует на искусственном островке посреди озера, где архитекторы воплотили в жизнь своё увлечение закалённым стеклом и прессованным деревом, потому что считали: Вот они и хотели быть уверенными в том, что вы получите от созерцания максимум удовольствия.

Под нами вздымались серые волны, но вдалеке можно было разглядеть тёмно-зелёный и красный цвета поросших лесом утёсов.

Скоро они побелеют от снега, как та череда облаков, застрявшая, как в ловушке, между небом и водой. Джо скрестила на груди руки.

Её длинные светлые волосы были уложены на макушке в замысловатую причёску из искусно завитых локонов с красноватыми кончиками. Она отказалась надеть шляпу и сильно куталась в пальто чёрного цвета, составлявшего абсолютный контраст её неестественно светлой матовой коже.

Облегающие красные сапоги делали её ноги ещё стройнее, а красный шарф больше привлекал внимание к её тонкой шее, чем согревал. Я бы не сказала, что выглядело это красиво, но завораживающе — да. Как и её речи. Именно в этом состояла твоя работа. Двери плавно раздвинулись, и из вагона выбралось несколько пассажиров. Мы шагнули внутрь, продемонстрировав перед мониторами на двери свои ладони. Я направилась к местечку у окна и, сняв свой маленький рюкзачок, пристроила его на ручке перед собой.

Капли дождя барабанили по стеклу и, стекая, собирались в крохотные лужицы, в каждой из которых мерцали мельчайшие кристаллы льда. Вагон слегка качнулся и двинулся вперёд. Быстрее чем за минуту мы уже скользили над водами озера, плавно и стремительно направляясь в сторону берега. Как она могла не знать об этом? Могла, потому что я постоянно отказывалась говорить об этом и с ней, и с её сестрой и братом. И, несмотря на то что стражи афишируют то, что без острой необходимости не засекречивают сведения, мы никогда не предаём гласности свои звания и сферу деятельности.

Если она получала к ним доступ, это было во благо для всего мира. Трудилась годами, если это требовалось. Когда её работа подходила к концу, она могла предсказать в реальном времени критические моменты принятия решений: Если появлялась возможность контролировать все особенности, указанные ею, не составляло труда утихомирить любую горячую точку не позднее чем через пару недель.

Она всегда была права. Она знала, кто воспользовался намёком или указанием своих супругов, кто — своих любовников, кто — детей. Дай ей неделю там, где говорят на знакомом языке, она бы поняла, на кого из услышавших сплетни какие именно слухи повлияли и как эта цепочка привела бы к центру какой-то властной структуры, независимо от того, насколько глубоко была скрыта власть реальная.

Джо понадобилась минута, чтобы переварить сказанное. Она только плотнее завернулась в пальто и наблюдала за приближением берега, увенчанного кронами вечнозелёных деревьев. Как можно объяснить свои отношения с тем, кто служил под твоим началом больше двадцати лет?

Как распутать паутину, в которой переплелись долг и любовь? Я наблюдала, как Джо вверх-вниз покачивала ногой, отстукивая каблуком по полу какой-то тревожный ритм. Судя по всему, она ещё не исчерпала себя. Когда была стражем, ты тоже работала аналитиком? За этот допрос с пристрастием мне было некого винить, кроме самой себя. Красный каблук её сапога громко стучал об пол. У меня задёргался глаз. Ещё один звук всплыл из глубин моей памяти. Я почувствовала, как он режет слух, как действует на всё моё существо.

Я ощутила запах гари. Их дух всё время витал в воздухе. Так бывает, когда чувствуешь запах, но никак не поймёшь, откуда его принесло. Я знала, откуда он пришёл — из прошлого. Останься со своей дочерью. Она не поверила мне, но успокоилась, и в это мгновение я не желала большего. Позже я буду сожалеть об этом. В тот момент уже сожалела. Моя семья здесь совершенно ни при чём. Мы высадились из вагона в Международном транзитном порту Эшланд. Его заполонили люди, робокары и автоматические приспособления обеспечения безопасности.

Гул самолётов перекрывал волну тысяч голосов. Я крепко обняла дочь в проходе под аркой между платформами и выходами к самолётам. Джо обняла меня в ответ, прижавшись лицом к моему плечу, и я почувствовала, что её захлестнула волна любви и нежности, поток теплоты, растапливающий холод. Я долго не отпускала её, и она позволила мне уйти. Она отпрянула и осталась на расстоянии вытянутой руки от меня.

В ней всё ещё жила маленькая девочка, и теперь её вполне можно было разглядеть, если знать, как проникнуть за щит бледно-голубых глаз, обманчивое выражение которых выдавало искушённую и умудрённую опытом женщину. Её лицо выражало недоверие, и мне захотелось взять свои слова обратно. Джо ушла, пробираясь через толпу, уверенно и не оглядываясь назад. Я стояла на том же месте, пока всё тепло её объятий не остыло, превратившись в новый пласт льда внутри меня.

Я могла бы вернуться. Я могла сказать, что это не важно, и вернуться домой. Я была не у дел. Я была слишком стара, слишком изранена, слишком долго далека от всего этого. Но я шагнула в поезд, идущий в Чикаго. Я нашла свободное место у круглого окна в вагоне первого класса и наблюдала, как мимо проносятся неясные образы и расплывчатые серо-зелёные очертания мира, который я только что покинула.

Чикаго — второй по значению город, Город номер два. Факт, служащий постоянным источником раздражения. Вечно юное, младшее дитя, оно заслужило славу шумного, громогласного, непокорного и гордящегося собой даже в поражении. Во времена войн на Великих озёрах Чикаго не отгородился от них, как Торонто, и не менял своих позиций несчётное количество раз, как Детройт. Чикаго оставался верным своим собственным традициям и распахивал свои ворота перед всеми, превратившись в свободный порт, где было позволено всё, за исключением грубого вмешательства в чужие дела.

Сейчас это один из самых высотных городов мира, место с лазерным светом и живущими солнечной энергией башнями: Вагоны канатной дороги, надземные поезда на магнитной подвеске и пешеходные переходы со стенами из закалённого стекла соединяют эти башни друг с другом.

Эта блестящая городская паутина растянута над руинами старого, приникшего к земле города с заброшенными парками и другими древностями. Некоторые из таких районов — живущие собственной жизнью анклавы — существуют в сумеречном свете нового города, а в других постепенно разрушаются памятники прошлого, как значительные, так и не очень. Толпы людей наводняют эти призрачные места на Хеллоуин и в День святого Валентина, соперничая с потоками народа, заполняющими Новый Орлеан в День Екатерины.

Юнион Стэйшн — действующая зона рекламы и объявлений. Я убедилась, что мой телефон отключён, подхватила пальто и перчатки и перекинула свой рюкзачок через плечо. Стиснув зубы, поднялась и влилась в поток пассажиров, выплеснувшийся в древний холл из песчаника и мрамора. У меня нет ни глазных, ни ушных имплантатов, поэтому ничто не защищало мои органы чувств от буйства красок и звуков. Стремительный натиск шума и разноцветья таил для меня угрозу. Усилием воли я заставляла себя идти. На сотнях светящихся рекламных щитов образы сменялись настолько быстро, что я не успевала их разглядеть.

Дюжины самых разных песен неприятно резали слух. Неестественный лёгкий ветерок доносил до меня запахи пищи и духов. Их неприятное сочетание поочерёдно заставляло выделяться слюну и сжиматься желудок. В целом это место можно назвать центром постоянных встреч и сборищ самых шикарных, экстравагантных, необычных и поистине эксцентричных людей, таких как нанятые актёры и модели, которые вполне в состоянии конкурировать с кричащими рекламными щитами в борьбе за привлечение моего внимания.

Я глотнула воздуха и поняла, что, невзирая на ядовито-густые искусственные испарения, я пока ещё могу дышать. Прошла всего какая-то минута, но я сумела сконцентрироваться на реальности и окинуть беглым взглядом множество народу, ожидавшего прибывших пассажиров. Никто не двинулся мне навстречу. Естественно, я умышленно не сообщила, когда именно приезжаю. Я прошла через главный терминал, автоматически выбрав походку — не туристки: Ни при каких обстоятельствах.

В скоростном лифте мне пришлось терпеть общество двух смешливых, набивающих себе цену, испещрённых татуировками актёров, которые с энтузиазмом обсуждали новую игру, в которую играли прошлой ночью. Казалось, в ней переплелись смерть, зомби, всяческие трюки, ухищрения и много виртуального секса. Я с трудом удержалась от того, чтобы не броситься бегом по проходу, ведущему к поездам надземки до зоны Дэарборн.

Я пересекла пределы Юнион Стэйшн, сопровождаемая посланиями, доносящимися с разных рекламных щитов, реагирующих на движение: Он уже снял очки и собирался спрятать их в карман пиджака, когда я пробралась к нему через наполовину заполненную людьми платформу. Я остановилась перед ним как раз в тот момент, когда он встал. В детском возрасте Виджей был оптимизирован ради достижения всех мыслимых высот.

Некоторые родители делают для своего ребёнка всё, что в состоянии себе позволить и кое-что, чего позволить не могут , чтобы наделить его определёнными преимуществами на материальном или генетическом уровне. Давно известно, что люди автоматически более благосклонно относятся к высоким красивым мужчинам с голубыми глазами чего лично я никогда не понимала, но тем не менее так оно и есть.

По этой причине Виджея тщательно обследовали, сделали ему кучу инъекций и как следует поработали над ним, пока он не стал обладателем всех этих качеств, а в придачу и кое-каких других. Подобно многим оптимизированным детям, Виджей чуть не убил себя наркотиками и всякими опасными штучками, которые обернулись для него приобретёнными физическими недостатками.

Годы индивидуально подобранного лечения и занятия в группах поддержки в сочетании с пластической хирургией, разрушившей его сверхкрасоту, привели его в порядок. Но с высоким ростом он расстаться не пожелал. Нравилось смотреть на всё свысока, как говаривал он сам. Он оглядел меня с головы до ног, отмечая, что во мне осталось прежним, а что изменилось. И до какой степени. Годы, конечно, сказались на облике Виджея, но не так заметно, как на моей внешности.

Поскольку у меня были дети, я дала себе волю жить в счастье и уюте. И сейчас мои бёдра и талия несколько располнели, как и грудь, а в моих вьющихся чёрных волосах появились седые пряди. Покрой тёплой элегантной куртки зелёного цвета неплохо подчёркивал всё ещё стройную фигуру Виджея. Его волосы, с сильной проседью, были по-прежнему густыми и блестящими.

Его лицо, закалённое солнцем и ветром, покрылось морщинками и не выдавало никаких следов косметического ухода. Я засунула руки в карманы пальто. Не в силах удержаться, огляделась. Путешествующие собратья обращали на нас столько же внимания, сколько городские обитатели обычно обращают на беседующих незнакомцев, то есть никакого.

Ухватившись за ремешок, я оказалась рядом с Виджеем в пёстром обществе пассажиров, лишённых возможности поспать, полных кипучей энергии студентов колледжа, туристов с горящими глазами и гиперактивных бизнесменов. Но в конце концов меня окутала естественная атмосфера толпы, и, если бы кто-либо пытался сейчас пристать ко мне, ему бы пришлось умерить пыл, иначе благодаря скрытым камерам его можно было с лёгкостью лишить права пользоваться общественным транспортом на целых шесть месяцев.

Я вполне могла позволить себе собственную машину. Не знаю почему, но я сделала свой выбор и решила не покупать её. Возможно, чтобы доказать, что могу справиться с толпой и разными неожиданностями. Было время, когда мне это не удавалось, но всё прошло. Я стала новой, другой. Хозяйка своей собственной судьбы. Я пережила и преодолела то, чего не пришлось перенести другим. Что бы ни происходило, роль играли мои собственные условия. Поезд надземки, извиваясь как змея, прокладывал свой путь среди сверкающих башен, абсолютно белого света и серо-стального грозового неба.

Мимо нас проносились беспилотные самолёты и чайки. Наконец он замедлил ход и остановился. Великолепно поставленный, лишённый всякого акцента и эмоций то ли мужской, то ли женский голос произнёс:. Я замешкалась на несколько секунд, прежде чем заставила себя ступить на платформу. В конце концов на мои нервы успокаивающе подействовал взгляд Виджея, исполненный терпения и благожелательности. Прямо за моей спиной со свистом захлопнулись двери, и поезд бесшумно умчался прочь, подняв лёгкий ветерок, растрепавший кудри на моём затылке.

Не думай об этом. Я проскользнула мимо Виджея и позволила ему идти на шаг позади меня. Вход в штаб-квартиру Сил особого назначения в Чикаго — пара стеклянных дверей с простыми металлическими ручками, которые считывают отпечаток вашей ладони, когда вы касаетесь их, чтобы войти. Единственная неизменная декорация — надпись чёрными буквами по прозрачной поверхности:.

Дверная ручка под моей только что идентифицированной ладонью была холодной. Я так давно не появлялась здесь, что на дверном мониторе высветилось небольшое, адресованное мне послание:. За моей спиной тихонько посмеивался Виджей. Не знаю почему, но я удивилась, когда увидела, что они немного изменили обстановку в фойе. Так или иначе, вы думаете, что места, покинутые вами, не меняются, как и ваши воспоминания о них. Из-за излишнего самомнения и эгоизма невозможно в действительности поверить, что жизнь продолжается и без вас.

Стойка администратора была прежней — выгнутый дугой деревянный стол. Поверхность его украшал барельеф — резной силуэт Чикаго на фоне неба. Но вместо казённого и скучного бежевого цвета пол теперь покрывали ковры с древними персидскими орнаментами. К тому же тут и там появились россыпи карликовых апельсиновых деревьев и розовых кустов, освещённые радужными огнями.

Вместо сидений из пережированной кожи стулья и диваны снабдили вышитыми подушками, оправленными в деревянные рамы. Она похудела с тех пор, как я последний раз видела её. Перекрасила волосы в блестящий медно-красный цвет, но по-прежнему носила прямую короткую стрижку, с какой я её и помнила. Её кожа стала темнее то ли из-за окрашивания, то ли под воздействием солнца — трудно сказать.

Когда Сири была не на службе, она предпочитала одежду ярких цветов. Это был её ответ на официальное установление носить форму в полевых условиях. Сегодня на ней был оранжевый с золотыми нитями топ с большим запахом и ниспадающими складками широкими рукавами, ярко-красные слаксы и сапоги точно такие же, как у Джо. Должно быть, последний писк моды. Она оглядела меня сверху вниз язвительным взглядом блестящих глаз, как раз соответствующим её тону. То, как она отвернулась и стала ко мне спиной, яснее ясного говорило о том, что именно она думала о таком оправдании.

Сири была в ярости, когда я решила уйти в отставку. Даже сознавая всё, что случилось со мной, я имела все основания подозревать, что она до сих пор видела в моём поступке нарушение долга. Двадцать лет, до самого моего ухода, она была протеже Бьянки и усвоила все её уроки относительно службы.

Я подняла глаза на Виджея, надеясь на его помощь, но он не отреагировал. Ему приходилось работать с Сири, рассудила я. Ты всегда лучше всех вела себя под давлением обстоятельств. Каждая из нас ожидала, что другая отведёт глаза, отступит или смутится. Я передала своё пальто и рюкзачок на проверку и хранение администратору, а потом последовала за Сири. Как и фойе, коридоры стали более многоцветными по сравнению с тем, что осталось в моих воспоминаниях.

Здесь преобладали спокойные, неяркие краски, составлявшие контраст орнаментам в золотистых тонах. Основными были серый и цвет слоновой кости. Они и задавали настроение. Настенные экраны поочерёдно показывали ленту новостей, пейзажи и музыкальные номера.

Их тоже стало больше, чем я помнила, и они снова и снова оказывались в поле моего периферического зрения. Однако люди, мимо которых я проходила, были точь-в-точь такими, как раньше: Никто не задержал на мне своего взгляда. Всего лишь ещё один посетитель офиса. Вряд ли здесь остался кто-то, кроме Виджея, Сири и Мисао, кому было знакомо моё лицо. На сегодняшний день средняя продолжительность жизни может достигать трёхсот лет, а средняя продолжительность карьеры в стражах — менее десятой части этого срока.

Теперь, когда Сири была с нами, тишина стала ещё более гнетущей. У меня разболелась спина от напряжения, сковавшего плечи. Сири прикосновением ладони открыла перед нами внутреннюю дверь и бросила на Виджея уничтожающий взгляд, когда пропускала нас внутрь, потому что не верила в его способность заводить подобные беседы.

В ответ Виджей лишь вопросительно поднял брови. Она раздражённо пожала плечами. Офис Мисао иначе, как садом, не назовёшь. Сейчас он был огорожен защитными экранами, чтобы сохранить тепло внутри и позволить зимнему чикагскому ветру гулять снаружи. Ощущение складывалось такое, что вы вошли в тихий, ухоженный внутренний дворик, посередине которого стоял огромный письменный стол и несколько удобных стульев.

На серых каменных стенах по-зимнему голые кленовые ветви напоминали наброски, сделанные углём. Вечнозелёные деревья накрывали, словно пологом, кусты остролиста, усыпанные алыми ягодами. Даже под тяжёлым свинцовым небом это выглядело празднично и торжественно.

Стол погрузился в темноту до того, как я прошла пару шагов по его офису, и мой экс-командир встал, чтобы удостовериться, что перед ним нахожусь именно я, страж Маршал-Стюард Мисао. Смит явно не был оптимизирован. Он смотрел снизу вверх на всех своих сотрудников, кроме меня. За что и заслужил своё прозвище, о котором прекрасно знал. У него по-прежнему было гладкое круглое лицо. Лицо мужчины, который готов вот-вот разменять пятый десяток.

Приземистый коротышка с толстыми руками и ногами и едва заметной шеей, напоминавший своим телосложением пожарный гидрант. Но всю свою жизнь он умудрялся сохранять бодрость и здоровье. Тщательно зализанные назад гладкие волосы оставались абсолютно чёрными, а выражение осведомлённости не покидало его пронзительно-зелёных глаз.

Мисао снова опустился в своё кожаное кресло. Виджей кивнул и посмотрел на Сири. Она взглянула на него с вызовом. Но Мисао дал понять, что оба могут быть свободны. Они вышли, захлопнув за собой дверь. Мисао, невозмутимый и крайне терпеливый, оглядел меня с головы до ног точь-в-точь так же, как перед тем это сделал Виджей.

Через мгновение я осознала, насколько тщетной была моя попытка причинить бывшему шефу неудобство, заставив его ждать.

Устроившись в кресле для посетителей, я в нём практически утонула и почувствовала себя маленькой и беззащитной. Я могла только слабо обороняться. Стараясь вновь доказать себе твёрдость собственного характера, я про себя послала Мисао к чёрту на всех знакомых мне языках. Я достойно выдержала его холодный взгляд и пустила в ход свои лучшие манеры, продемонстрировав умение держать себя в подобной обстановке. Соблюдение формальностей как бы создаёт некую защитную плёнку.

Великолепно-гладкую и глянцевую, сквозь которую невозможно разглядеть душу. Эта лакированная поверхность весьма надёжна. Ничего не выспрашиваешь и сам не раскрываешь правду. Я не могла вымолвить больше ни слова. А в недавнюю беседу с Виджеем вступить было слишком легко.

Тучи над головой растаяли. Над каменными оградами вокруг клумб остролиста зарябили тени. Моя гладкая лаковая плёнка дала трещину. Я в изумлении смотрела на Мисао, зная, что моё лицо стало белым, как стенка. Одна из многих необычных традиций у стражей: И это решение легко может быть аннулировано. Но с ним считаются.

Цезарь, офицер, сменивший меня, получил эту работу по моему распоряжению. Тело обнаружили на Четвёртой луне в системе Эразмус. Записи её спутника указывают на то, что самое последнее указание Бьянки — убедиться, что вы лично прибыли на Четвёртую луну продолжить её миссию.

Так вот почему он не проявлял нетерпения или злости. Он знал, что в каком бы состоянии я ни вошла сюда — накалившейся докрасна от эмоций или излучая ледяное спокойствие, это лишило бы меня самообладания.

Я вспомнила камеру, где лежала на голых камнях в бесконечной кошмарной черноте. Вспомнила луч белого света. Сбитая с толку, прищурилась, силясь разглядеть аккуратное квадратное отверстие, которое становилось всё больше и больше в том месте, где кто-то методично разрушал стену. Я вспомнила, как пыталась уклониться от надвигавшегося на меня силуэта, как не могла осознать, что он способен принести что-то, кроме новой боли.

Я ненавидела Мисао за всё, что пришлось пережить. Но всего через пару мгновений это пламя погасло. Сейчас же стала домом для пребывающих в смятении, угнетённых людей, абсолютно бесправных. На ней царили разрушение и жестокость. Губы Мисао, перед тем как он мне ответил, на миг вытянулись в суровую тонкую линию. Это было не слишком удивительно. Положение в Эразмусе ненадолго стабилизировалось насколько мне было известно , но для большинства людей жизнь сводилась к существованию за чертой бедности.

Нервная дрожь пробежала по моей правой руке. Ощущение лёгких прикосновений крыльев бабочки. Шероховатые холодные камни, запах моей собственной крови, дыра, чёрная глухая дыра и боль, бесконечная, переливающаяся через край…. Мисао строго контролировал все проявления эмоций, но тут на его лице промелькнул гнев.

Всё с последнего момента использования линии связи. У нас только позвоночник и разложившаяся плоть, да и то немного. По меньшей мере целую неделю она была добычей крыс. Никаких свидетельств того, какие причины побудили её пожертвовать собственной жизнью. Ни совершить правосудие, ни искупить вину перед ней. Даже самый неистовый праведный гнев — лишь малая мера…. Его вопрос поставил меня в тупик.

Мне надо было откашляться и взвесить все за и против, прежде чем я обрела способность выдавить из себя что-то членораздельное. Мисао, разумеется, ничего не заметил.

Но на ум больше ничего не приходило. Бьянка наблюдала за мной. Я чувствовала её присутствие за спиной. Если текущая информация верна, нас, возможно, всего год отделяет от того момента, когда эразмианцы развяжут войну в Солнечной системе. Горячих точек много, и стражи рассредоточены на всём их протяжении, но они малочисленны. Над нами нависла опасность дезинтеграции. Если я в силах вернуть любого находящегося в отставке офицера, который способен этому воспрепятствовать, я сделаю это.

Они же сейчас с трудом пытаются выжить. У них нет ни средств, ни возможностей, чтобы перейти в наступление…. Непоколебимое молчание Мисао было знаком того, что я не права. Я почувствовала, как кровь медленно отливает от лица, как возникает ощущение холода. Вспомни, что ты обещала. Мои глаза встретились с ледяным взглядом его зелёных глаз. Я ощущала присутствие Бьянки за спиной.

И не собирался жалеть меня. Всего доброго, миссис Дражески. Я не могла дышать. Даже если бы он ударил меня под дых, вряд ли боль была бы острее. Было такое чувство, что долго кричала, но я ни разу не повышала голоса с тех пор, как вошла сюда. Тёмный матовый экран, за которым находилась дверь в коридор, стал прозрачным.

Дверь открылась, и в проёме появился молодой человек, готовый войти в холл. Он был долговязый, с медно-коричневой кожей и глазами цвета кофе со слегка опущенными вниз уголками. Его прямые чёрные волосы свисали ниже бровей, так что ему постоянно приходилось откидывать их назад.

И это делало его по-мальчишески привлекательным. Вероятно, когда он не выглядел столь торжественно и серьёзно, на его губах играла озорная улыбка. Когда наших спутников официально вводят в должность и с ними только устанавливаются отношения, мы несколько раз встречаемся с художником, чтобы описать, какими их себе представляем.

Создаётся виртуальный портрет, запоминающий и хранящий наши файлы. В реальном мире это позволяет во время интерактивных сеансов укреплять и совершенствовать взаимоотношения. У многих из нас спутники красивые или, по крайней мере, привлекательные.

Я знаю, что у одного из стражей спутницей была восьмилетняя девочка, у другого — ангел, а ещё одного сопровождал Коко, чудесный пёс. То, что спутник обретает облик кого-то, кто внушает желание любить и оберегать его, является одной из составляющих вопроса. Помогает сражаться, чтобы дольше прожить. Мой собственный спутник, Дилан, был выше меня и старше. В уголках его тёмно-карих глаз появлялись морщинки, когда он улыбался, а волосы цвета корицы были собраны в конский хвост.

Вокруг одного из бицепсов он сделал татуировку в виде кельтского шнурового орнамента, а на предплечье — ряд простых чёрных букв, провозглашавших: Меня удивил выбор чернил. Мне они никогда не нравились. Как-то я попросила его избавиться от этих букв, и он почувствовал себя уязвлённым. Я тихо рассмеялась и оставила всё как есть.

Но почему-то говорил он не совсем правильно. Акцент… или что-то ещё… что-то было не так. Мне показалось, что Джеримайя посмотрел в мою сторону и мгновение колебался с ответом, но я уверила себя, что это игра воображения. Он не был существом, наделённым способностью думать.

За ним скрывался разум Бьянки, а Бьянка мертва. Он — иллюзия, созданная с помощью искусной паутины чипов и искусственных нейронов.

Его ногти были изгрызены до самого мяса. Полагаю, прожить век с мыслями Бьянки в своей голове нелегко. Это могло сделать нервным кого угодно.

У Бьянки была назначена встреча, но не на Дэзл. Но её очень заботила проблема беженцев, или желание создать проблему с беженцами, или…. Его руки с обкусанными ногтями сжались в кулаки.

Художнику великолепно удались детали и выражение лица Джеримайи. Я заметила, что в его глазах притаилась печаль. В его приятном голосе звучали нотки сомнения. Мне захотелось дотронуться до руки, которой там на самом деле не было. Я вспомнила, что Мисао сказал о крысах, и меня бросило в дрожь. Мог ли спутник испытывать какую-то боль, кроме фантомной?

Я внезапно почувствовала себя виноватой потому, что не знала этого. Когда я очнулась в камере, куда меня бросили искупители, с повязкой, наложенной за ухом, без Дилана в голове, я пыталась убить себя. От моих тюремщиков эта перемена во мне не ускользнула, но я не прекращала своих попыток.

Я почти добилась своего к тому моменту, когда Бьянка разобрала по кирпичику стену камеры и вытащила меня оттуда. Но даже тогда я не переставая думала о том, что чувствовал Дилан в свои последние мгновения. В этой поездке Бьянка хотела убедиться, что её желание быть в стражах осталось неизменным. На этот раз он смотрел на Мисао. Мисао взглянул на него в ответ, невозмутимый и бесстрастный, как всегда.

Джеримайя замялся, всем своим видом выражая неуверенность. Я никогда прежде не видела спутника, способного на проявление эмоций. Дилану это не было свойственно. Мы беседовали с послом и с эразмианскими сэо. У меня остались некоторые записи. Я заметила, как пересеклись их взгляды. Не составляло труда поверить, что Бьянка установила дружеские отношения с представителями Кровавого рода.

Она могла очаровать кого угодно, если действительно этого хотела, и не упускала возможности использовать свой талант нравиться — в работе… или для флирта.

Мой взгляд скользнул в сторону Мисао. Его палец дрожал над настольной установкой. Говорил он с уверенностью. Сказал, что от войны нас отделяет год. Но Джеримайя утверждал, что она только искала этому доказательства. Или он лгал мне, или оба они знали нечто, во что Мисао до сих пор не посвятил меня. Она умерла вместе со мной. Я не покидал её мыслей. Я не знаю, как это произошло! Мисао не спускал с меня глаз. Он всего лишь шевельнул пальцем, и через приёмник я услышала голос Джеримайи:.

Я мгновенно узнала этот голос. Но он утратил присущую ему прежде лёгкость и смешливость, которые были мне так знакомы. Стал задыхающимся, беззащитным, полным слёз. Моё время… Я не верила, что этот день настанет… Я надеялась… Я молилась… Но вот он настал.

В конце концов настал. Джеримайя, ты можешь им сказать… Пожалуйста, скажи им, что Тереза — единственная, кто сумеет заменить меня. Уговорите её вернуться, и всё станет на свои места… Клянусь, клянусь, клянусь… Больше никто не способен этого осуществить.

Убедись, что они узнали об этом и поверили, что это мои слова. Я была не в состоянии пошевелиться. Капля пота или, быть может, слеза сползла по моей щеке.

5 Replies to “Жестокие ангелы К. Л. Андерсон”